Sabrie
carpe diem
Потихоньку буду тащить сюда свои работы. Comments appreciated.

Название: Башни на Солнце
Переводчик: Sabrie
Бета: Sagonna
Оригинал: Towers in the sun
Размер: драббл, 865 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Голд/Белль
Категория: гет
Жанр: романс
Рейтинг: PG-13

Краткое содержание: одна встреча в прачечной

Голд решает убить Регину солнечным утром вторника.

Каким-нибудь быстрым и кровавым способом, без разницы — как. Можно подтолкнуть её в нужном направлении с большой высоты. Или задействовать новое проклятье — хотя они, кажется, никогда не срабатывают, когда действительно нужно. А может быть, проще сжимать горло Регины голыми руками до тех пор, пока она не обмякнет и — наконец-то! — не сдохнет.

Голд думает, что трость тоже можно пустить в дело, но, с учётом недавних событий, результат может быть несколько… липким.

В любом случае, скоро он смахнёт со своего костюма то немногое, что останется от Регины. И Эмма, конечно, возмутится поначалу, но раз Генри достанется только ей, наверняка сменит гнев на милость.

Потому что это солнечное утро вторника, и Голд стоит на пороге прачечной под названием «Башня», где вдоль стены, как солдаты, выстроились в ряд стиральные машины «Плети» и сушилки «Пламя».

А ещё в дальнем углу этого одноэтажного здания незаметно пытается вылезти в окно девушка.

Голд делает глубокий вдох — а затем первый шаг.

(Это солнечное утро вторника. Почему у него всё болит?)

— Вам настолько неприятна моя компания, мисс Френч? — Он не узнаёт (или слишком хорошо узнаёт?) собственный голос — очень мягкий, почти напевный. — Или гортензии неудержимо поманили вас к себе?

Снаружи Белль сидит среди буйно разросшихся цветущих кустов и улыбается.

Его Белль. Его Белль, которую он все эти двадцать восемь лет считал погибшей и навсегда потерянной, нашлась — из всех мест на земле! — в какой-то прачечной, целая и невредимая, и Голд убьёт Регину. Он её по стене размажет — но сейчас, сегодня, здесь, Белль одёргивает юбку, и её голубые глаза ярче неба.

— У меня были неотложные дела, — говорит она, поправляя юбку, и каким-то образом умудряется выглядеть достойно, хотя секунду назад перемахнула через окно и цветочные лепестки запутались в её волосах. — Жутко срочные. Уверена, вы понимаете.

Голд напоминает себе, что нужно дышать. Он напоминает себе, что она (жива, жива, жива) — она не помнит его. Они никогда не встречались. Она не знает его. Он всего лишь несимпатичный ей человек, пришедший за деньгами, которых у неё нет.

Но, как и тогда, она улыбается. Боги, он забыл. После стольких лет единственное, что осталось у него — надколотая чашка, полная горьких сожалений и упущенных шансов, и он на самом деле забыл улыбку Белль.

И только усилием воли он удерживается от того, чтобы смотреть и смотреть на её улыбку сейчас.

— И ваше неотложное свидание с кустами не имеет ничего общего с ещё одним просроченным кредитом вашего отца?

Это солнечное утро вторника, и Белль прикрывает глаза от солнца ладонью.

— Мой отец уcпел много их набрать, не так ли?

— У вашего отца явная склонность впутываться в рискованный бизнес.

— Я говорила, что «Игра Шипов» — ужасное название.

Голд не может отвести взгляд. Где-то на краю сознания он по-прежнему перебирает многочисленные способы, благодаря которым Регина попрощается с жизнью, но ещё он думает, что должен попытаться.

— Я читала кредитные договоры, мистер Голд, — выпрямившись, Белль смотрит ему прямо в лицо. Голд замечает красные царапинки, полученные в зарослях. Однако, несмотря на это, она выглядит, как королева. — Мой отец думает, что он деловой человек, но мы оба знаем, что это совсем не так.

Это знакомо. Это очень просто. Он учится дышать.

— Да, но условия сделки были оговорены. И ваш отец, насколько я помню, с радостью под ними подписался.

— Я люблю его, но иногда он бывает просто идиотом, — улыбается Белль. История пылинками танцует между ними. — Слушайте, если я приглашу вас на ужин, может быть, тогда вы могли бы изменить свое мнение?

— Вы пытаетесь подкупить меня ужином, мисс Френч?

— О нет, — смеётся она. — Платить будете вы.

Её улыбка заразительна.

(Это солнечное утро вторника, и Голду безумно хочется перемахнуть через подоконник и убрать лепестки из её волос.)

— Я не уверен, что вы правильно поняли суть заключения сделок, — отвечает он. Он не говорит: «Пойдём домой».

Она, кажется, всё равно слышит это.

— Помогите-ка мне, — говорит Белль, не колеблясь, хватается за его руку, перебрасывает ногу через подоконник и забирается обратно в прачечную.

(«Практика», — думает Голд, и ему хочется смеяться. Это не первая башня, с которой Белль имеет дело.)

Две ноги на полу, и она по-прежнему держит его за руку. Голд чувствует её тепло, и ему удивительно хорошо и спокойно.

— И что теперь? — спрашивает он, и его голос слишком мягок для разговоров о сделках или долгах.

— Вы спасли меня. И, если верить Генри, вы теперь мой принц.

— И принцы не приходят собирать долги, я полагаю?

— Нет, — Белль улыбается. — Однозначно.

Он улыбается в ответ.

— Очень хорошо. Ужин в восемь?

Она смеётся. Она соглашается. Она всё ещё держит его за руку.

Завтра Голд придумает, как убить Регину. Но сегодня солнечное утро вторника, и всё хорошо.


Название: Последняя трапеза
Переводчик: Sabrie
Бета: Askramandora
Оригинал: Last Meal
Размер: драббл, 623 слова в оригинале
Пейринг/Персонажи: Румпельштильцхен/Белль
Категория: гет
Жанр: драма
Рейтинг: PG-13

Краткое содержание: в ту ночь он приносит ей чай. Даже предатели заслуживают последнюю трапезу

Дверь темницы отворилась с тихим скрипом. Хозяин бесшумно переступил порог, в звенящей тишине его дыхание казалось слишком громким.

Он отвел глаза от Бел… от женщины, лежавшей на каменной скамье около противоположной стены. Она была орудием, шпионкой, подосланной к нему злой ведьмой, чтобы уничтожить его. Солёные дорожки слёз на её щеках и красные отметины, оставленные его пальцами на её запястьях, служили негласным подтверждением, что ей почти удалось победить.

Румпельштильцхен поставил свою ношу — чайный сервиз — на край скамьи. Выпрямился. Отвернулся. Спиной Румпельштильцхен ощущал её взгляд, хотя она не проронила ни слова.

— Чай, — произнёс он и сразу почувствовал себя глупо. Конечно, это был чай. Что ещё может быть в чайнике?

Хотя, как шпионка, ожидающая приговора, она наверняка думала, что ей преподнесут яд, приглушённый вкусом гибискуса. И это была бы отличная идея, если бы Румпельштильцхена не тошнило при одной только мысли об этом.

Он направился к выходу, когда она вдруг заговорила:

— Что дальше?

Из её голоса исчезла та ласковость, которой она пыталась приворожить его в начале вечера. Ушли страх и смятение, которые она так хорошо сыграла, теперь она обращалась к нему с вызовом.

Она обозлилась из-за своей неудачи, догадался Румпельштильцхен. Но какое, должно быть, облегчение для неё — теперь больше не нужно притворяться, что она с успехом делала в течение нескольких месяцев.

— Что? — насмешливо бросил он.

— Что ты собираешься делать со мной?

Румпельштильцхен изобразил задумчивость.

— Я ещё не решил. Вероятно, мне следует превратить тебя во что-нибудь. В змею, может быть. Или в яблоко. Регина так любит их — думаю, она оценит иронию.

Когда она не ответила, Румпельштильцхен сплёл за спиной пальцы и неспешно пошёл к выходу.

— Я должен буду подумать. Так много вариантов.

Он повернулся, чтобы запереть за собой дверь темницы и уйти, но действовал недостаточно быстро — и встретился с её глазами. Огонь в них почти поколебал его решимость... Он вздрогнул, но тут же усмехнулся.

— Не будь такой печальной, дорогуша. Ты неплохо постаралась и...

— Посмотри на меня.

Заключённые, как правило, не отдают приказов своим тюремщикам. Но Румпельштильцхен не смог ослушаться, как будто это она сжимала в своих руках ключи.

— Я лгу, Румпельштильцхен?

Он всматривался в её лицо. И, когда нашёл ответ, ему захотелось упасть на колени и шептать извинения в подол её платья, а потом обнять и сделать навсегда своей, поцеловав.

— Если не мне, то себе, — наконец ответил он.

Она закрыла глаза, и Румпельштильцхен моргнул, словно очнувшись от чар. То, что он не почувствовал никакой магии, лишь означало, что Регина хорошо её обучила.

— Спи спокойно, дорогуша. Завтра важный день. Возможно, последний в твоей жизни.

Он бы хотел, чтобы слова прозвучали зловеще. Он даже был бы рад довольствоваться насмешкой. Но собственный язык не слушался, а по телу вдруг разлилась непонятная усталость.

Дверь тихо закрылась, но он не спешил сразу уйти. Прижав ухо к её деревянной поверхности, он ждал, заплачет ли пленница.

Румпельштильцхен не знал, что было в её молчании — его победа или поражение.

Название: Вариации
Переводчик: WTF Rumbelle 2016
Бета: Askramandora
Оригинал: Variations
Размер: мини, 1,815 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Румпельштильцхен/Белль
Категория: гет, джен
Жанр: AU, романс, драма, hurt/comfort
Рейтинг: PG-13

Краткое содержание: в чём прелесть сказок? Их всегда можно рассказать на новый лад. Пять историй, как судьба Белль могла сложиться по-другому


1



Румпельштильцхен стоит в дверном проёме, яростный и неумолимый, руки сжаты в кулаки. Белль практически видит, как искрится вокруг него облако гнева и магии, но он не говорит ни слова. Жрецы, пришедшие спасти и очистить её душу, осели на пол, священные книги и реликвии брошены перед ними. Ее отец (она никогда больше не назовёт его папой), дрожа, прижался к стене.

Белль, пошатываясь, идёт к Румпельштильцхену, не обращая внимания на то, что одета в одну тонкую белую сорочку, открывающую израненные руки и ноги. Он отводит взгляд от жрецов и осматривает девушку. Его глаза становятся ещё темней. Белль только качает головой и встаёт рядом. Он крепко обнимает её за талию, и это приятно.

— Ты в порядке, любимая?

— Да. Просто… — Белль умолкает.

— Что?

— Я хотела сама себя спасти, — честно признаётся она.

— Я могу уйти, если хочешь, — шепчет он на ухо, и от его горячего дыхания дрожь пробегает по телу.

— О, нет, — Белль хватается за его кожаный камзол. — Раз уж ты здесь, то можешь остаться.

Румпельштильцхен усмехается — как всегда, зловеще, но Белль так приятно видеть его сейчас, что она не может не улыбнуться в ответ.

Жрецы в ужасе охают, а отец выглядит потрясённым. Белль, наконец, смотрит на них и говорит:

— Не трогай их.

— Они заслужили...

— Да. Они много чего заслужили. Но я не хочу их крови на своих руках, — тише добавляет она.

— Ты уверена, моя Белль? — спрашивает Румпельштильцхен, и её отец стонет.

Белль по-прежнему не смотрит в его сторону.

— Да. Я не вернусь.

— Действительно, — он притягивает её ближе. — Не вернёшься.

Они уходят, медленно спускаются по лестнице и через подъёмный мост выходят к лесу, где ждёт карета. Только там Белль позволяет Румпельштильцхену подхватить её на руки.

— Конечно, ты спасла себя.

— Как? — Белль старается не морщиться, когда он осторожно усаживает её на мягкое сиденье.

Румпельштильцхен наклоняется вперёд и нежно целует ее в лоб.

— Ты спасла меня первой, — говорит он.

Его слова напоминают Белль о сделке, которую она, кажется, не упомянула вслух, но даже мысли о ней утешают. Карета трогается, и Белль засыпает в объятиях Румпельштильцхена, успев подумать, что если она и в самом деле спасла его первой, то вполне справедливо, что он вернул долг.

2



Румпельштильцхен отшатывается, разрывая поцелуй, и Белль задыхается от боли. Кровь словно вскипает, мысли путаются. Белль поднимает руки и наблюдает, как кожа становится серо-зелёной. Золотая нить на прялке дьявольски блестит, когда она смотрит на неё, и солнечный свет режет глаза.

— Что? — собственный голос звучит резко и пронзительно.

— Ты не должна была целовать меня, — нерешительно говорит Румпельштильцхен. Его кожа не такая серая, как раньше, и черты лица не такие резкие. Белль осторожно дотрагивается до собственного лица и чувствует, что оно заострилось.

— Ох, Белль, — голос Румпельштильцхена срывается.

Почему-то его причитания приводят Белль в ярость. Она сверлит его взглядом.

— Что это? — спрашивает Белль, а в голове роятся мысли о трикстерах и демонах.

— Проклятие, разумеется, — отвечает Румпельштильцхен. Его голос ещё полон сожаления, но в глазах появляется расчётливое выражение.

Белль переводит взгляд на свои руки и обратно на него.

— Я думаю, тебе есть, о чём мне рассказать.

— Ох, — выдыхает он, и на его лице медленно расцветает усмешка. — Да. Да, дорогуша.

Белль чувствует, что в ней поднимается что-то злое и дикое, но она подавляет наваждение.

— Начни с самого начала, — резко произносит она. — И на этот раз чай завариваешь ты.

3



Поцелуй не срабатывает.

Белль в смятении отстраняется. Ничего не случилось, только от прикосновения его губ становится жарко. Его лицо выражает смесь удивления, недоумения и желания. Может быть, она должна поцеловать его ещё раз? Белль тянется вверх, Румпельштильцхен вниз, и их губы снова встречаются.

Белль забывает о разрушении проклятья.

Всё, о чём она может думать — его горячие и нежные губы. От Румпельштильцхена пахнет полем и вспаханной землёй. Его язык игриво пробегает по её губам, и Белль с удивлённым вздохом размыкает их. Румпельштильцхен на вкус как мёд и медовуха, и это настолько удивительно, что Белль никак не может насытиться. Она с энтузиазмом отвечает на его поцелуй, и теперь очередь Румпельштильцхена задыхаться.

Он кладёт руки ей на плечи и становится перед ней на колени, её грудь прижата к его груди. Белль опускается на пол, и золотая солома хрустит под ней.

Белль цепляется за его плечи, в то время как поцелуи Румпельштильцхена становятся всё жарче, а её тело реагирует на них всё острее. Его пальцы ловко и быстро скользят по её коже, и Белль чувствует себя соломинкой в руках прядильщика. Он спрядает ее в нить ощущений и желаний, и когда пальцы Румпельштильцхена забираются к ней под юбку, Белль выгибается им навстречу.

Вскоре её дыхание становится быстрым и прерывистым, а его пальцы по-прежнему ласкают её, и Белль чувствует себя так, словно то рвётся на куски, то собирается в единое целое, и по-прежнему спрядается, спрядается, спрядается чудесная нить...

Когда дыхание Белль, наконец, становится ровным, и она смотрит на Румпельштильцхена, ей совсем не печально видеть его проклятым, с серо-зелёной кожей. Белль улыбается и проводит ладонью по его щеке.

— Почему? — спрашивает он. Его голос звучит напряжённо и глухо, как будто он всё ещё сдерживает себя. И, поскольку Белль ещё девственница («Ненадолго», — шепчет голос в ее голове), она знает, что он не удовлетворил своего желания.

— Почему? — повторяет она.

— Да. Почему ты поцеловала меня?

— Я хотела посмотреть, что произойдёт, — честно отвечает Белль.

— И ты… утолила свое любопытство? — Румпельштильцхен нависает над ней.

Белль раздумывает над ответом. Она помнит, что поцелуй должен был разрушить проклятие. Может быть, она любит его недостаточно сильно? Возможно…

Белль запускает пальцы ему в волосы и улыбается.

— Думаю, можно сказать, что я заинтригована.

Румпельштильцхен усмехается и склоняется к ней.

4



«…разбитое сердце и надколотая чашка».

Белль поворачивается, чтобы уйти, но останавливается, почувствовав лёгкое прикосновение к запястью. Именно эта деликатность заставляет её обернуться.

— Я… — Он, кажется, не может смотреть на неё, а вот Белль не может отвести от него глаз. — У меня много историй, Белль.

Белль чувствует, как сердце замирает, когда он произносит её имя. Она сглатывает и говорит:

— Могу себе представить.

— Я… хотел бы рассказать их тебе. Если ты захочешь выслушать.

Белль разглядывает его и потом говорит:

— Посмотри на меня.

Он медлит, но, в конце концов, поворачивает голову. Их взгляды встречаются.

— Раз ты так любишь сделки, то я предлагаю тебе заключить ещё одну, — говорит Белль.

Он слегка хмурится.

— Будь очень осторожна, дорогая моя.

Белль чувствует прилив сил, услышав это нежное обращение.

— Я выслушаю твои истории, но они должны быть правдивы. В свою очередь, ты больше никогда не поднимешь на меня руку и не запрёшь в этой темнице.

Румпельштильцхен склоняет голову.

— У тебя есть моё слово.

— И… — продолжает Белль.

— И? — Румпельштильцхен поднимает брови. — Ты не можешь просто так добавить к договору новый пункт, Белль.

— Я новичок в этом, — лукаво замечает она. — Так значит, и ты не станешь меня удерживать, если я захочу уйти.

Его лицо проясняется, а на губах появляется тень улыбки.

— Ох, моя дорогая. Ты всегда была свободна.

Белль кивает в ответ и делает шаг вперёд. Она нежно переплетает их пальцы и тянет его за собой. Румпельштильцхен озадаченно смотрит на их руки.

— Ты обещал мне истории.

— Верно, — он поднимает взгляд от их переплетённых рук и следует за Белль, которая ведёт его наверх, где ждут чашка чая и давно назревший разговор.

5



Белль спасает себя сама. Ей удается избежать стражников и жрецов и убежать в лес. Но, ослабев от истощения и потери крови, она засыпает в огромном дупле.

Очнувшись, Белль обнаруживает себя в чёрной карете. Женщина в трауре — Королева — сидит напротив неё.

Сердце Белль замирает.

— Что ж, я должна сказать, — забавляясь, говорит Королева, — ты, конечно, боец. Умница! Я и не думала, что в тебе это есть.

Белль ничего не отвечает.

— Ох, не надо так расстраиваться, милочка. Это не твоя вина. Просто, боюсь, со мной никто не сравнится.

— Он может, — отвечает Белль, её голос сухой и потрескавшийся, как её руки и ноги.

Лицо женщины гневно вспыхивает.

— Он сработал? — требовательно спрашивает она, вся вежливость исчезла из её голоса. — Поцелуй. Он подействовал?

Белль вдруг понимает, что должна делать. Теперь она сознаёт, что битва идёт между Королевой и Румпельштильцхеном, а она сама — всего лишь пешка, которая оказалась на линии огня. И эта битва важней судьбы её маленького городка, её собственных потребностей и желаний. Важней её воли и жизни. И хотя сердце Белль разбито, и она всё ещё злится на Румпельштильцхена, и мысль о мести, пусть мимолётно, но проносится в голове, она не подчинится этой женщине. Этому… злу.

— Нет, — лжет Белль. — Он не сработал.

Последнее, что видит Белль, это перекошенное от ярости лицо женщины и занесённая для удара рука.

***



А потом Белль просыпается.

Но это уже совсем другая история.

Название: Настанет мир
Переводчик: Sabrie
Бета: Sagonna
Оригинал: The Knowledge of Peace
Размер: мини, 1104 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Голд/Белль
Категория: гет, джен
Жанр: ангст, драма, hurt/comfort
Рейтинг: PG-13

Краткое содержание: альтернативный финал серии «Канзас». Румпельштильцхен и Белль встречаются у могилы Нила. Они говорят о том, чего хотят сами и чего заслуживают другие

Когда власть любви победит любовь к власти, настанет мир на земле © Джимми Хендрикс



Чтобы найти надгробие, не понадобилось много времени. Гранитная плита сияла, свежая и нетронутая солёным воздухом Мэна. В то время как другие надгробия будто жались друг к другу, эта могила находилась в отдалении от остальных. В угасающем свете заходящего солнца Румпельштильцхен разглядел искусно выгравированное на плите имя.

Румпельштильцхен упал на колени. «Нил Кэссиди: возлюбленный сын», — читалось на надгробии.

«Это не его имя, — с изумлением подумал он, дрожащей рукой очерчивая заглавную "Н". — Это не его имя».

Белфайер. Его сын. Его малыш. Его чудесный мальчик.

Румпельштильцхен не был уверен, как долго стоял на коленях, задыхаясь, пока не услышал хруст веток и приближающиеся шаги... Румпельштильцхен закрыл глаза. Мгновение спустя маленькие ладони легли на его плечи, скользнули вниз, чтобы обвиться вокруг него и сжать его руки. Лёгкое дыхание коснулось шеи.

— Мне очень, очень жаль, Румпель.

Румпельштильцхен упорно не открывал глаз. Так было проще, безопаснее; в прошлом году он провёл так много времени взаперти, в темноте. Белль легко касалась губами его плеча, ключицы, прижимала его к себе всё теснее. Солнце уже скрылось за холмами и высокими соснами, окружавшими маленькое кладбище.

Они долго стояли в тишине.

— Кинжал у тебя, — наконец хрипло сказал Румпельштильцхен. То, что чёртова вещь сменила владельца, он ощущал так же ясно, как и холодные порывы ветра, обдувавшие его лицо. — Регина отдала его тебе.

Румпельштильцхен скорее почувствовал, чем увидел, как Белль кивнула. Он вздрогнул и прижался к ней. Может быть, если он постарается, то сумеет забыться в её объятиях, оставит позади это ледяное отчаяние.

— Хорошо… это хорошо.

— Они вообще не должны были забирать его! — Яростный шёпот напугал его. Белль резко вздохнула и крепче сжала его руки. — Они не должны были контролировать тебя.

— Я бы убил её, — выдохнул Румпельштильцхен. Он слишком устал, чтобы притворяться, был слишком измотан и разбит потерей и горем. Даже праведный гнев не мог растопить холодную решимость в его груди. — Чтобы отомстить за Бея. Я обещал ему. Я обещал. — Он сделал короткий вдох. — Она заслуживает смерти.

Белль крепче обняла его, и Румпельштильцхен подобрался, готовясь услышать разочарование, осуждение.

— Я согласна с тобой.

Румпельштильцхен распахнул глаза. Повернув голову, он видел только локоны Белль. Она уткнулась лицом ему в шею.

— Она убила нашего мальчика. — Ох, эти слова наполнили его тёплой радостью из-за удивительной способности Белль любить, и удушающим горем из-за того, что уже никогда не сбудется. — Она убила его. Никто здесь не терял ребёнка. Никто не имел права принимать такое решение. И никто, конечно, не имел права отнимать у тебя свободную волю.

Румпельштильцхен не мог найти на это слов. Совсем. Он прикрыл глаза и склонил голову к ней.

— Ты думаешь, что я… должен убить Зелену? — Он не был уверен, какой ответ хочет услышать.

Белль подняла их сцепленные руки и прижала их к его сердцу.

— Я не знаю, — наконец прошептала она. — Я думаю, она заслуживает этого. И я думаю, что она заслуживает гнить в клетке до конца своей жизни. Она заслуживает того, чтобы знать, что ей не удалось победить нас. — Его любимая поднесла их руки к губам, целуя его испачканные в земле костяшки, ладонь, затем запястье. — Но больше всего… я думаю, что Бей заслужил, чтобы его желание уважали. — Здесь она сделала паузу, колеблясь, но потом договорила: — И я не думаю, что он хотел бы, чтобы ты снова убил, милый. Даже ради него. Я думаю, он заслуживает того, чтобы покоиться с миром.

Румпельштильцхен не ответил. Если бы он попытался, то всё, что он держал в себе триста лет, вырвалось бы наружу, и он не знал, что будет потом. Белль снова нежно поцеловала его ладонь.

— Ты хочешь забрать кинжал?

Она отдаст его. Она отдаст ему его свободу, его власть, его волшебство. Он может убить ведьму, что украла у него сына, вырвать её сердце, как она сделала это с ним. При мысли об этом сердце забилось быстрее, и было так хорошо снова чувствовать хоть что-то, кроме ужасной сосущей пустоты в груди. Надеясь, что на его лице появилась ухмылка, Румпельштильцхен открыл глаза и увидел... надгробие сына. Нил Кэссиди.

Моё имя Нил!

Это неправильно — убегать.

Когда–то ты был хорошим человеком...

Папа!

Ты совсем не изменился!

Меня зовут Нил!

И, о боги, он всё ещё помнил взгляд сына, когда впервые убил у него на глазах. Он до сих пор слышал: «Трус!». И он по-прежнему видел глаза Нила, когда тот узнал, что его отец планировал убить собственного внука.

Как Нил смотрел бы на него, если бы увидел, как он убьёт Зелену?

Звук собственного прерывистого дыхания вдруг стал настолько громким, что перекрыл даже восклицания Белль:

— Румпель? Румпель!

— Держи его у себя, — пробормотал он, боясь передумать. — Забери его ради меня. Пока что.

Потому что он Румпельштильцхен и никогда не нарушает своего слова. Потому что он Румпельштильцхен и всегда хотел только счастья и безопасности для своей семьи. Потому что он Румпельштильцхен, и сын был смыслом его жизни, так что он до сих пор не уверен, что сами его кости не иссохнут и не рассыплются прахом после этой потери. Потому что он Румпельштильцхен, и по-прежнему труслив, злобен и алчен, и по-прежнему отчаянно боится остаться в одиночестве.

И Белль, слава богам, понимает это.

— Да, — прошептала она ему в волосы. — Я сохраню его в безопасности. Пока ты не попросишь его обратно. Я сохраню его ради тебя.

Он взял её руки в свои и прижался к ним губами, надеясь, что этот жест сможет передать всё, что он пока не мог сказать. Белль придвинулась к нему ближе и обняла, не давая рассыпаться на части, пока они стояли на коленях перед могилой его сына.

Название: Сводник
Переводчик: Sabrie
Бета: Sagonna
Оригинал: A Little Nudge
Размер: мини, 1365 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Румпельштильцхен/Белль
Категория: гет
Жанр: романс, юмор
Рейтинг: PG-13

Краткое содержание: Замок не был живым — не так, как понимают это люди. Но он обладал подобием сознания, которое Тьма, проникшая в каменные стены, вдохнула в него. Для него было ново, что в его стенах теперь живут двое, но Замок должен был признаться себе: он точно сможет привыкнуть к этому

Замку нравилась Белль.

Она не была похожа на других, с кем его хозяин заключал сделки. И дело не только в том, что Тёмный предпочитал подписывать контракты вне замковых стен, а следовательно, далеко не каждый так называемый «клиент» допускался в обитель мага. Белль сама по себе была не просто ещё одной отчаявшейся душой, заключившей сделку.

Прежде всего, она была вежливой. Визитёры хозяина не задумывались о правилах этикета, всегда бесцеремонно врываясь в комнаты, или что есть силы молотили в дверь, поднимая ужасный шум. У этих Невероятно Важных Персон просто не укладывалось в голове, как большие деревянные двери смеют не открыться от чужого прикосновения, послушные только своему хозяину. К радости хозяина, Замок показывал характер, и незваным гостям оставалось только ругаться и вымещать своё негодование на камнях замковых стен.

Белль ничего такого себе не позволяла. Она была деликатной и всегда извинялась, если неосторожно задевала или опрокидывала вещи, даже если рядом не было никого, кто мог бы услышать её.

Она улыбалась, и это тоже было непривычно. Ухмылки Тёмного были хищными и неприятными, улыбки Белль — искренними и тёплыми, несмотря на мрачную обстановку, в которой ей пришлось оказаться.

Замку очень нравилось это.

Однако ему потребовалось время, чтобы узнать её. Он не привык к посетителям, которые оставались в его стенах дольше положенного. Замок не был удивлён, когда хозяин привёл девушку в его залы, но его поразило, когда Тёмный запер её в подземелье. Остаться! С ними! Навсегда!

Это переворачивало устоявшийся порядок вещей вверх дном.

Поначалу (Замок не следил за течением времени — для них с хозяином это понятие не имело большого значения) до него доносился её плач в темнице (и Тёмный всегда начинал говорить преувеличенно громко, когда тоже это слышал). Замок чувствовал её боль. Он был полон тайн, лжи и темноты (включая самого Тёмного), но Белль совершенно не казалась ещё одним трофеем, запрятанным в потайной комнате. Она была яркой и полной жизни, даже если проводила большую часть времени, грустя в своих «покоях» или покорно выполняя свои обязанности. Чистила, мыла, прибиралась.

Но даже в те дни, когда Замок только смирялся с ещё одним обитателем, эта женщина — Белль, как позже он узнал, — вела себя совсем не так, как он ожидал.

Она была доброй.

Как бы грустно и одиноко ни было ей в первые недели или месяцы, или чем там ещё люди предпочитают измерять движение времени, Белль всегда извинялась, когда что-то роняла или переставляла вещи, смахивая пыль. И всегда благодарила пустые комнаты, когда заканчивала в них уборку, чего Замок никак не ожидал. Казалось, она знала, что старые стены вовсе не были безжизненными.

Тёмный Замок не был живым — не так, как понимают это люди. Но он обладал подобием сознания, которое Тьма, проникшая в каменные стены, вдохнула в него. Это была та же тёмная магия, что текла в венах его хозяина. Тёмный, почувствовав это, сначала не знал, как к подобному относиться, но с течением времени привык к одушевлённости Замка и даже начал воспринимать её, как должное.

Белль было не так легко принять это, но она старалась, и Замок был благодарен ей. Но даже когда Белль стала меньше плакать, Замок чувствовал, что она всё ещё не считает его своим домом.

(Он привык к этому. Даже его хозяин не думал о Замке как о доме, хоть и жил в нём. Чего-то не хватало его сердцу, о чём он никому не рассказывал).

Белль не видела в Замке дом, но со временем привязалась к нему. И он отвечал взаимностью. Больше не нужно было прилагать усилий, чтобы открыть двери, — они сами распахивались перед девушкой, когда чувствовали её приближение. Старая истрёпанная метла внезапно становилась новой, а запылённые окна с рассохшимися рамами распахивались без труда.

(Румпельштильцхен громко и безуспешно на это жаловался, настаивая на том, что Тёмный Замок не может быть полным света, но Белль продолжала открывать окна, и они оставались распахнутыми).

(Замок слышал, как Тёмный бормотал себе под нос, что кое-кто забыл, что у него не два хозяина, а один, но Замок только самодовольно скрипел дверными петлями в ответ).

Белль, в конце концов, начала открывать окна и в залах. Но, несмотря на свои благородные усилия, столкнулась с неприступной линией обороны: шторами. Протесты Тёмного не были совсем уж наигранными, он действительно предпочитал полумрак. Он чувствовал, что это подходит ему.

Поэтому при первой же возможности он прибил шторы гвоздями и более к ним не прикасался в течение веков.

Лестница угрожающе пошатнулась, когда Белль дёрнула гардину, но Замок крепко держал её. Ему нравилось присутствие Белль, и он не хотел, чтобы она пострадала из-за дурацкой неустойчивой лестницы.

Тёмный настолько заинтересовался, что прекратил — на самом деле прекратил! — прясть. Румпельштильцхен направился к Белль, а на Замок вдруг напало игривое настроение.

«Почему бы и нет?» — подумал он.

Белль снова с силой дёрнула эти ужасные громадные шторы — Замок ослабил хватку лестницы в нужный момент и —

она полетела вниз –

прямо на руки Тёмного.

И почти минуту оба, похоже, не были в состоянии произнести ни слова.

Свет теперь струился через окно, мир затих, и двое просто смотрели друг на друга.

Белль поблагодарила хозяина Замка, как она благодарила всё, к чему притрагивалась, и он, с незнакомым волнением, заикаясь и непонимающе моргая большими глазами, поставил её на пол.

Замок почувствовал это.

Маленький лучик света уже проник в сердце Тёмного, поселился в самых отдалённых и тёмных его уголках.

И остался там.

Позже, когда Тёмный и Белль разошлись по своим покоям (её были теперь намного приятнее: в качестве извинения за время, которое Белль провела в подземелье, Замок сделал её комнату светлой и яркой), Румпельштильцхен долго не мог заснуть. Он в раздумьях ходил из угла в угол, пытался прясть, но не мог сосредоточиться больше чем на несколько минут, прежде чем снова вскакивал.

Замок хитро проскрипел дверными петлями.

— Заткнись! — рявкнул Тёмный.

Стены, слегка вибрируя, ответили ему довольным, урчащим смехом.

@темы: fanfiction, мои переводы, ФБ, ouat