Sabrie
carpe diem
Название: Счастливая случайность
Переводчик: Sabrie
Бета: Askramandora
Оригинал: https://www.fanfiction.net/s/11035815/1/Happy Happenstance
Размер: мини, 2,353 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Голд/Белль, мельком Руби Лукас
Категория: гет
Жанр: AU, романтика, юмор
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: по стечению обстоятельств антиквар Голд оказывается в кафе, где работает баристой девушка по имени Белль. И во всём, конечно, виновата Регина

Всё это было делом лап чёртовой кошки.

Руперт Голд до сих пор не мог понять, как проклятое создание каждый раз ухитрялось пробраться к нему домой. Недавно Голд посмотрел прогноз погоды (он всегда это делал): если он хотел проскочить ливень, ему нужно было добраться до «Кружки» не позднее семи утра. И как назло, коварная тварюга разбила его будильник — снова. Спустя лишний час сна, весьма красочных проклятий и угроз, последовавших за пробуждением, и поспешного одевания, Голд стоял на крыльце своего дома с мрачным выражением лица. Позавтракать он так и не успел.

На улице лил дождь.

Быстрая, как молния, чёрная вспышка пронеслась мимо и скрылась за углом. Голду показалось, что он успел разглядеть хвост.

— В один из дней, дорогуша, — прорычал он, — я спущу с тебя шкуру на новые перчатки.

Зажав портфель под мышкой, Голд с гримасой отвращения раскрыл свой зонт. Он ненавидел дождь. После него на дорогих костюмах оставались пятна, а кожаные туфли приходилось потом долго сушить. И хуже всего, дождь всегда приносил с собой холод: колено начинало болеть так, словно в кости залили бетон. Пройдя два квартала, Голд остановился, крепко сжав трость.

Он обречённо вздохнул, поняв, что не дойдёт до «Кружки».

С огорчением оглянувшись по сторонам, Голд вошёл в первое попавшееся кафе.

Не успел он ступить и шага внутрь, как раздался девичий голос:

— Добро пожаловать в «Выпечку и книги Белль»!

Голд поморщился. Разумеется, здесь просто обязано быть универсальное приветствие, вызывающее мигрень у посетителей… ужасная деловая практика.

Тем не менее, он не мог отрицать, что звонкий голосок сочетался с броской атмосферой кафе. Не зря он избегал этого места около шести месяцев. Зал был заставлен мягкими цветастыми диванчиками, свет был приглушён, из-за чего Голд сразу наступил на ногу другому посетителю «Осторожнее, дорогуша», а на стенах висели полки с книгами. Некоторые даже свисали с потолка на специальном тросе, но Голд был готов поспорить на что угодно, что эти малолетки даже не открывали их. Создавалось впечатление, что они были всего лишь частью идиотского декора.

По крайней мере, здесь было сухо. И кофе пах прилично.

Встав в очередь — здесь было слишком много народу, — Голд пытался сложить свой зонтик, не намочив при этом ещё больше свой костюм. Трость жутко мешала, но оставлять свой портфель без присмотра рядом с этим подозрительным парнишкой в изъеденном молью пальто Голд категорически отказывался. Одновременно он пытался разглядеть цены на вывеске. Серьезно, они что, золотистым мелом меню писали? И почему обязательно таким мелким почерком?

— Следующий, пожалуйста, — снова раздался звонкий девичий голосок.

Голд, который в это время пытался трясущимися руками достать свой бумажник, чуть не споткнулся.

— Да, да это я. Извините. Минутку, я…. — Он наконец нащупал бумажник, поднял голову… и был бесконечно рад, что мысли о грязных старикашках остались при нём.

Девушка, стоявшая за прилавком, выглядела ошеломляюще.

Буквально. Голд всегда гордился своим словарным запасом и умением выбирать правильные слова. Потрясающе: изумительно, восхитительно, фантастически. Почувствовав, что земля начала уходить из-под ног, Голд судорожно сжал трость, а дыхание перехватило, словно кто-то ударил по животу. Девушка в буквальном смысле слова его потрясла.

Очаровательная — следующее слово, пришедшее на ум. Утончённая. Хрупкая, но при этом, как ни странно, всё в ней дышало энергией. Она держалась так уверенно, что Голд даже почувствовал себя немного неловко. Пышные кудри рассыпаны по плечам, а глаза… она носила контактные линзы? Разве природный синий бывает настолько ярким? Голд не верил тому, что видел. И все же… белоснежная кожа, блестящие губы, намек на румяна вдоль скул…. Её красота только сильнее подчёркивалась простым платьем, которое она носила под фартуком. Голд поймал себя на том, что озадаченно оглядывает стоящих за ним в очереди посетителей. Как они могли быть не поражены такой красотой?

— Сэр? — обратилась к нему девушка. Кажется, ей было смешно. — Хотите заказать что-нибудь?

— Да. Я… эм…

Он уже и забыл, что хотел.

После несколько мучительных секунд молчания плечи девушки расслабились, и она быстро перегнулась через прилавок. Она была так близко, что Голд мог почувствовать пьянящий запах персикового шампуня вместе с нотками крепкого кофе. Во рту пересохло — ему действительно нужно было заказать что-нибудь выпить, — а когда Голд уловил лёгкий фруктовый аромат блеска для губ, то и вовсе показалось, что он стоит посреди пустыни.

И она по-прежнему ждала, когда он сделает заказ?

— Так вот в чём дело, — тихо прошептала она. — Вы просто стояли здесь минуту — что в кафе равняется часу — и, честно говоря, я чертовски польщена, — слова были похожи на удары хлыста, — нооо… я думаю, только две секунды отделяют Зака от того, чтобы избить вас до смерти вашей же тростью, так что будет здорово, если мы постараемся этого избежать, ладно?

Подождите… что?

— Не волнуйтесь, сэр. Лучше сядьте за столик, а я принесу вам чай, — это прозвучало почти как приказ.

Что?

Голд стоял, не шелохнувшись, и девушка подтолкнула его.

— Идите, — прошептала она. И подмигнула.

Отшатнувшись, Голд оглянулся и заметил парня в потрёпанной куртке — Зак?- который, наконец, смог купить себе кофе и сэндвич. Он оставил счет на кассе, и, задрав нос, прошествовал мимо Голда, сев за последний свободный диванчик с подставкой для ног. Голд выбрал столик в противоположном углу.

Сев, он потёр переносицу… и моргнул. Это всё стресс. Определённо.

Проклятая кошка, испортившая ему утро, затем ливень, жуткая боль в ноге, какой он не ощущал несколько месяцев (Голд вынужден был, однако, признать, что столик оказался очень удобным, и ему повезло выбрать место рядом с решёткой отопления). Чёртово кафе, а потом он повёл себя как школьник и… эта девушка правда решила, что он не в состоянии донести свой кофе? Какая наглость! И, хотя это была не сама главная неприятность, которая с ним приключилась, оставить её без внимания Голд не мог. Дерзкая девчонка.

Хотя и симпатичная.

Голд выругался, напугав студента за соседним столиком. Вздохнув, он постарался расслабиться. Ну и что с того, что он повёл себя как дурак? До этого момента ему удавалось прекрасно владеть собой. Честно говоря, последний раз он так смотрел на женщину ещё до Милы, а после неё уже не испытывал подобного интереса. Мила сумела быстро вскружить ему голову, и только после подписания всех документов он, наконец, разглядел её истинную натуру. Она могла похвастаться симпатичной мордашкой, чего нельзя было сказать о мозгах — хотя ей и удавалось виртуозно обманывать его.

Когда правда о её похождениях всплыла наружу, — каким же дураком он тогда был! — развод был решённым делом.

— Вы всегда разговариваете сами с собой?

Голд вздрогнул, опрокинув зонтик и трость. Перед ним стояла та самая девушка с двумя чашками чая. Не дожидаясь приглашения, она уселась слева от него, и поставила свою дымящуюся чашку на колени.

— Я не имею ничего против разговоров с самим собой, — сказала она, подталкивая другую чашку к Голду. — Я их даже люблю, это верный признак, что человек много думает. Знаете, когда в твоей голове становится слишком много мыслей, и просто необходимо выговориться? Прекрасно это понимаю. А вот чего понять не могу, почему вы держите портфель в руках. Это ведь неудобно.

— Я… ох, — Голд засуетился. Что она только что сказала? Что-то про его мысли? И… когда она принесла чашку? Неважно. Он положил портфель на столик, чувствуя, что краснеет.

— Лучше, да? — рассмеялась она. — Вот ваш чай.

Способность связно мыслить медленно возвращалась к Голду. Медленно… но неотвратимо. Нужно было что-то делать. Хорошенькая она или нет, но спустить такое к себе отношение, а было очевидно, что она обращается с ним, как с каким-то стариком, Голд не мог. Он заставил себя посмотреть ей в глаза.

— Дорогуша, я не заказывал чай.

Она только махнула рукой в ответ на его замечание.

— Пффф, по вам же видно, что вы любитель чая.

— Уверяю вас, я хотел кофе.

— Ну, у вас есть только чай. О, смотрите-ка, чашка надколота. Эта моя любимая чашка, но на этой неделе я уже четыре раза резала губу, четыре! Может быть, вас она будет любить больше.

Бросив на чашку подозрительный взгляд, Голд покрутил её, пока не заметил небольшой скол вдоль ободка. Почему девушка хранит её? Хотя вещица, конечно, была милой… и скол нисколько её не портил. Возможно, он даже придавал некоторый шарм. Голд легко мог представить чашку в своей лавке, среди прочего антиквариата.

Но сейчас чашка была собственностью кафе. Аккуратно взяв её, Голд отхлебнул довольно хорошего чёрного чая. Девушка добавила щедрую ложку мёда, и Боги, как же он ненавидел чай с мёдом.

Голд всё равно сделал ещё один глоток.

— Спасибо, — пробормотал он.

Девушка внимательно глядела на него. Голд снова почувствовал неловкость, вспомнив, что сам пялился на неё минуту назад. Отчаявшись, он нащупал свой бумажник.

— Сколько я должен? Впрочем, неважно, абсолютно неважно. Пожалуйста, возьмите чаевые. За обслуживание, — не прозвучало ли это слишком нахально? Или покровительственно? Уже слишком поздно. Нахмурившись, Голд, не глядя, всучил ей свою пластиковую карточку.

Её губы дрогнули.

— К сожалению, мы не принимаем карты.

— Вы… — Голд запнулся. — Я не ношу с собой наличные.

— Правда? Как продвинуто.

— Я не имею дела с маленькими суммами, — сухо ответил Голд.

— Ваша работа?

— Антиквар.

— Без шуток?

— Это весьма прибыльное дело, если знаешь, как заключать выгодные сделки.

Девушка кивнула, взгляд у неё был задумчивый.

— А кем работаете вы? — решился на вопрос Голд.

Она развела руками, чуть не сбив их чашки.

— Та-да! Это и есть моя работа. Я Белль. Из «Выпечки и книг Белль». Хотя за выпечку ответственна Руби, а я занимаюсь только книгами. Один раз я пыталась испечь пирог и чуть не спалила кухню. Руби говорит, что в рецепте не было ничего такого, что могло бы вызвать пожар, но я уверена, что она врёт.

— Ясно… Белль, — Голд сделал ещё один глоток, наслаждаясь звучанием её имени, как наслаждался ароматом чая. Белль. Пауза затягивалась. Голд прокашлялся.

— И работа прибыльна?

— Ммм, — Белль сделала неопределённый жест рукой. — Не слишком, но я счастлива. По крайней мере, нам с Региной хватает.

— Регина?

— Моя темпераментная кошка.

Голд фыркнул.

— Ах, тогда у нас нечто общее. Одна кошка терроризирует меня уже целый месяц. Злобная фурия каким-то образом пробирается в мой дом.

— Правда? — Белль выглядела задумчивой.

— Белль!

Голд и Белль обернулись и увидели красноволосую девушку на убийственных шпильках. Белль встала.

— Обязанности не ждут, — вздохнула она, и Голд почувствовал, что внутри него всё сжимается. Разумеется. Конечно.

— Эй, — вдруг сказала Белль, — вы не хотите выпить кофе?

Голд угрюмо поднял чашку с чаем.

— Всё хорошо, спасибо. Завтра я принесу деньги, даю слово.

Белль рассмеялась.

— Ладно, во-первых, это всего лишь чай. Думаю, я вряд ли разорю кафе, если прикрою вас. Во-вторых, рада слышать, что вы придёте завтра. И в-третьих, я приглашала вас на кофе позже. Со мной. Можете назвать это свиданием.

Голд пытался переварить услышанное.

— Белль! — Красноволосая девушка недовольно поджала губы. — Пошли.

Белль выжидательное смотрела не него, а сам Голд пытался справиться со своим изумлением.

— П-подождите, — опомнился он, когда Белль уже собралась уходить. Голд поднялся, намереваясь сказать: да, он с удовольствием примет её приглашение, но вместе этого у него вырвалось:

— Книги?

— Книги? — переспросила Белль.

— Эти… — Голд обвёл рукой полки вокруг. — Вы сказали, что книги ваши. Вы читали их?

— Конечно, — Белль улыбнулась. — Любовь к чтению является обязательным условием для свидания?

— Разумеется.

— Тогда, да?

— Да?

— Просто скажите «да», — нетерпеливо попросила Белль.

— Оsabrie.diary.ru/?newpost#… да. Свидание? Да. Я хотел бы… да.

— Прекрасно, — Белль даже подпрыгнула, от пышной копны волос пахнуло персиковым шампунем. Вдруг она замерла, заметив что-то за плечом Голда.

— Мне нужно вернуться к работе, но… кошка-домушница, которую вы упоминали? Мммм… За Региной водится эта плохая привычка.

С этими словами Белль отправилась к посетителям. Голд обернулся и увидел, как черная бестия залезла в кафе через окно, попутно задевая хвостом сидящих людей. Кошка высокомерно взирала на Голда.

Ну, ладно.

Голд уселся обратно и взял чашку с уже остывшим чаем. Он всё равно сделал глоток, не сводя взгляда с Регины.

— На этот раз тебе повезло, дорогуша.

В конце концов, свиданием он обязан чёртовой кошке.

Название: Свет во тьме
Переводчик: Sabrie
Бета: Askramandora
Оригинал: A Light in the Dark
Размер: миди, 4 083 слова в оригинале
Пейринг/Персонажи: Голд/Белль, Руби Лукас
Категория: гет
Жанр: романс, hurt/comfort
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Белль пытается разобраться в себе и в своих отношениях с Румпелем
Примечание: таймлайн между четвёртой и восьмой сериями второго сезона

Сидя за своим столиком в кафе «У Бабушки», Белль теребила в руках ключ от библиотеки и всё думала о том признании, которое сделал Румпель, отдав ей этот ключ.

Румпель, наконец, доверился ей, рассказал правду и готов был отпустить её. И, несмотря на то, что его магия ещё стояла между ними, словно барьер, теперь Белль видела картину целиком.

Белфайер. Румпель сделал всё, чтобы найти своего сына.

Если бы он сказал правду, когда Белль в первый раз поцеловала его, и был с ней честен с самого начала, они могли бы быть вместе всё это время. Если бы тогда, возле колодца, Румпель рассказал ей свою историю, сейчас она сидела бы рядом с ним. Белль никогда бы не заставила Румпеля выбирать между собой и его сыном. Румпелю нужно найти своего мальчика, а ей — просто подождать. Белль ждала так долго, что сможет потерпеть ещё год или даже больше. По крайней мере, она хоть не прикована к стене и не заперта в подвале.

По вечерам закусочная становилась для Белль вторым домом. Было намного легче прийти сюда, чем ужинать у себя в одиночестве. Руби оказалась приятной девушкой, и впервые за долгие годы кто-то по-настоящему дружил с Белль. Руби взяла за привычку присоединяться к Белль за столиком, всегда рассказывая что-нибудь новое об этом странном и запутанном мире.

Рассказы об электричестве, водопроводе и современной медицине были действительно захватывающими. Однако вид тех же электрических приборов приводил Белль в замешательство, пока кто-то не показывал ей, как ими пользоваться.

Белль убрала ключ в карман, когда Руби поставила перед ней тарелку. Сегодня Белль пробовала «буррито» и «маргариту».

Съесть «буррито» и при этом не перепачкаться оказалось проще, чем справиться с «тако», но Белль была уверена, что мексиканская кухня вряд ли займёт высокое место в списке её личных предпочтений. С другой стороны, «маргарита» оказалась весьма приятной на вкус. Белль сказала об этом Руби, и та, кивнув, пообещала в следующий раз принести ей что-нибудь итальянское.

К тому моменту, когда они покончили с трапезой, из шахт вернулись гномы. И, пока Руби обслуживала посетителей, Лерой подсел к Белль. Его сторибрукское имя нравилось ей больше, чем «Мечтатель» или «Ворчун» — оно было незамысловатым и не давило на своего хозяина.

Она расстроилась, узнав, что он не ушёл вместе со своей любовью — Новой.

— Что, чёрт возьми, Руби тебе принесла? — Лерой скривил лицо, заметив напиток Белль. — Руби, принеси Белль что-нибудь приличное.

Белль только улыбалась и ждала новостей. Она могла предположить, что гномы ничего не нашли, но, может быть, Лерою есть ещё, что сказать.

Улыбка Лероя заставляла её чувствовать себя лучше, — он знал, через что ей пришлось пройти. Он был потрясён, узнав, что она является истинной любовью Румпельштильцхена, но только до того момента, когда понял, что они снова расстались.

Руби принесла Лерою напиток, и, чокнувшись с Белль, он выпил за удачу. Пока живёшь, надежда ещё есть.

Руби снова скользнула к ним за столик, и Белль передала ей листок с вопросами. Она начала вести записи, чтобы быстрее всему научиться. Большую часть времени ей помогала Руби, а когда Белль не знала, что делать, она советовалась с Арчи. Часто это бывало после прочтения литературы прошлых веков.

Большинство вопросов в тот день были посвящены компьютеру, который Белль обнаружила на столе в библиотеке. Руби показала, как им пользоваться, но после того, как удалось его включить, всё стало только запутанней. Белль понадобится ещё один урок.

Белль сделала последний глоток «маргариты», думая о своём сегодняшнем вечере. Ответы на вопросы были получены, ужин закончен, а Руби вернулась к работе. Лерой сидел в компании своих собратьев, и Белль не хотелось отвлекать его своими проблемами, а идти домой не было никакого желания.

— Ты скучаешь по нему, — Руби сочувственно улыбнулась, и Белль почувствовала себя чуть лучше.

— Я беспокоюсь о нём. Я не знаю, ужинает ли, спит ли. Что, если он изведёт себя работой до смерти?

— Не уверена, что он может умереть, как обычный человек, — задумчиво протянула Руби, стараясь рассмешить подругу, но улыбка Белль была больше похожа на гримасу. С тех пор, как она переехала в квартирку над библиотекой, прошла неделя.

— Почему бы тебе не пойти в лавку и не поговорить с ним? — Предложение Руби показалось хорошей идеей, за исключением одной маленькой проблемы.

— Я сказала ему, что мне нужно жить самостоятельно, — точнее, Белль велела ему оставить её в покое, но жалела об этом до сих пор. Неделя, которую она провела с Румпелем, была самой счастливой в её жизни — до тех пор, пока она не узнала, что он лгал ей.

— Скажи, что хочешь поесть гамбургеров вместе с ним. Забавно, но многие девушки меняют своё мнение каждую минуту. Как и все остальные, на самом деле. Возьми еду с собой и иди в лавку Голда. Ничего страшного не случится, если ты придёшь проведать его, — заверила её Руби, и Белль пообещала подумать над этим.

Было уже за десять, когда она покинула кафе и быстро добралась до дому.

У неё были библиотека и собственная квартирка, и Белль наконец-то могла сделать что-то полезное в своей жизни — и всё же, никогда не чувствовала себя такой одинокой, как сейчас.

Ночи были ужасны. Всю чудесную неделю, что они были вместе, по ночам Румпель держал Белль в своих объятиях, отгоняя прочь её кошмары. Оставшись одна, Белль плохо спала. Она поставила себе ночник, чтобы темнота не нагоняла на неё страх, но это было совсем не то, в чём Белль нуждалась на самом деле.

Белль продолжала напоминать себе, что она приняла правильное решение. Всю свою жизнь она провела как «чья-то ещё» — дочь Мориса, смотрительница Румпельштильцхена, пленница Регины. Она почти забыла, каково быть собой, и теперь настало время это изменить, но единственное, что Белль точно знала в этот момент: она несчастна.

Спустя три дня Руби решила, что у Белль было достаточно времени всё обдумать. Поэтому, когда Белль пришла на обед, подруга просто поставила перед ней бумажный пакет.

— Здесь лазанья и твой любимый холодный чай.

К пакету прилагались два картонных стаканчика, и Белль поняла манёвры Руби.

— Я не могу взять это, — решительно заявила Красавица.

— Я знаю, это не гамбургеры, но подумала, что для особого случая лазанья подойдёт, — уклончиво ответила Руби и начала шарить в кассе, делая вид, что занята.

— Ты знаешь, что я не это имела в виду. Я не могу пойти туда! — тихо зашипела Белль.

— Конечно, можешь. Просто зайди в лавку Голда и скажи, что принесла обед, — Руби ободряюще сжала плечо Белль и убежала на кухню, умышленно заканчивая разговор.

Белль смотрела на еду и думала о словах Руби, умом понимая, что подруга права. Но нервозность и неуверенность в себе не давали Белль покоя.

Тем не менее, желание увидеть Румпеля и убедиться, что он в порядке, наконец, победило, и, подхватив пакет со стаканчиками, Белль направилась к ломбарду.

Подойдя поближе, она взглянула на дверь и проглотила комок в горле.

Соверши храбрый поступок, а храбрость приложится. Она слышала голос матери и представила, как та нежно подталкивает её, пока Белль не открыла дверь и не вошла внутрь.

С тех пор, как она была здесь в последний раз, всё изменилось, и Белль не могла понять, зачем Румпелю понадобилось переустраивать свою лавку. Его нигде не было видно, поэтому Белль направилась в подсобку. Табличка на двери говорила «открыто», в конце концов.

Отодвинув штору, Белль заметила Румпеля за рабочим столом, спиной к ней, и он что-то разглядывал через увеличительное стекло.

— Позвольте угадать, Тимми упал в колодец?* — с нескрываемым сарказмом спросил он, не отрываясь от работы.

— Ммм, нет? — она не была уверена, как ответить, потому что не знала никакого Тимоти.

Голд обернулся, как только услышал голос Белль. К её облегчению, его лицо просветлело, и он нежно улыбнулся ей.

— Привет.

Напряжение, тугим узлом скрутившееся в животе, немного отпустило, и она улыбнулась в ответ.

— Привет.

Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Белль, наконец, сказала:

— Я принесла тебе поесть.

Она подняла пакет, как доказательство своих слов, но Румпель продолжал в замешательстве смотреть на неё. Белль опустила руку, не зная, что делать дальше. Она ведь ожидала увидеть хоть какую-нибудь реакцию.

Только когда Белль позвала Румпеля по имени, он очнулся от оцепенения. Расчистил стол, чтобы Белль могла поставить еду для них, и принес кресло, приглашая её сесть.

Атмосфера была натянутой и неуютной. Лёгкость, которая была между ними, исчезла, и теперь нужно было начинать своё общение заново.

— Тебе нравится? — Белль знала, что это глупый вопрос, но не могла придумать, о чём ещё можно спросить.

— Это неоправданно дорогая лазанья Бабушки. Но я бы и землю съел, если бы это значило провести с тобой хоть немного времени.

Белль покраснела и легко рассмеялась. Она ошибалась, их добродушное поддразнивание никуда не ушло, просто теперь найти точку соприкосновения стало чуточку труднее.

Теперь они сидели в уютной тишине, и Белль рассматривала Румпеля. Он не выглядел как человек, который мало ел или недосыпал, и Белль тут же отругала себя. Он как-то справлялся на протяжении трёхсот лет, прежде чем она ушла с ним — очевидно, он и сам может о себе позаботиться.

— Тебе правда удобно работать в костюме? — он уже снял пиджак, но Белль сомневалась, что можно непринуждённо чувствовать себя в рубашке и галстуке, и неважно, насколько они ему шли.

— Думаю, у большинства жителей Сторибрука случится сердечный приступ, если я облачусь в драконий камзол и кожаные штаны, — он ухмыльнулся ей и взял ещё кусочек лазаньи.

Белль тихо рассмеялась, и, почувствовав, как на щеках проступает лёгкий румянец, сделала глоток холодного чая. Она совсем не возражала против кожаных штанов. На самом деле, она даже думала, что это отличная идея.

— Как ты? — спросил Румпель, и Белль снова подняла на него взгляд.

— У меня всё хорошо. Я обустраиваю библиотеку, прочитала несколько книг… ну, первую половину каждой из них, — Белль понятия не имела, как сказать ему о своих ночных кошмарах, поэтому предпочла помалкивать. Это было её бремя, не его.

— Как продвигаются твои исследования? Ты нашёл способ пересечь городскую черту? — она очень старалась показать ему свою заинтересованность и поддержку. Румпель покачал головой, и Белль сжала его руку. Не было подходящих слов, чтобы утешить его.

Скоро они покончили с обедом, и у Белль больше не было предлога, чтобы остаться. Взяв трость, Румпель проводил её до двери.

— Спасибо тебе за заботу.

Сердце Белль болезненно сжалось. Неужели он и вправду думал, что она забудет о нём?

Стремясь показать, насколько он неправ, Белль потянулась и поцеловала его в губы.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, не сомневайся в этом, — ей не хотелось, чтобы он подвергал её чувства сомнению. Несмотря ни на что, она никогда не переставала любить его.

Он нежно погладил её щеку, улыбнувшись краешком губ.

— Я тоже люблю тебя, моя милая Белль.

Румпель слегка коснулся её лба губами, и она взялась за дверную ручку.

— Ты всегда желанна здесь. Всегда.

Белль улыбнулась в первый раз за всю неделю и кивнула. Всё будет в порядке, они справятся.

С тех пор она заходила к нему почти каждый день. Иногда ей удавалось вытащить Румпеля на прогулку, порой Белль расспрашивала о различных вещах в ломбарде и всякий раз приносила обеды. Пусть она и не оставалась дольше, чем на час, но Румпель всегда был рад её видеть. Они снова нашли свой ритм, заново учась быть друг с другом.

И чем больше она сближалась с Румпелем, тем сильнее, казалось, отдалялась от неё Руби. Поначалу Белль не думала, что это имеет какое-то особое значение, потому что Руби всегда поддерживала её отношения с Голдом. А когда Белль заметила тревогу на лице Бабушки, то начала догадываться, что проблема носила семейный характер.

Она так и не смогла поговорить об этом с Руби, потому что гномы как-то ворвались в закусочную и объявили, что наконец нашли волшебную пыльцу.

Присоединившись к празднованию, Белль пила вместе с ними и слушала рассказ Лероя о том, как он пробил стену пещеры киркой, пока не заметила обеспокоенную Руби, которая говорила с Билли. Белль поспешила на помощь подруге, заодно надеясь узнать, что случилось, но Руби так ей ничего и не сказала.

Правда открылась, когда Дэвид попросил спрятать Руби в библиотеке от разъярённой толпы. Белль читала про оборотней, но никогда не думала, что встретит их вживую.

Когда Дэвид и Бабушка ушли, Красавица постаралась разрядить обстановку.

— Думай, что это девичник, — она попыталась пошутить, но Руби не улыбнулась; всё её поведение коренным образом изменилось. Белль начала опасаться, что уже видела это раньше — когда Румпель схватил её за плечи и начал кричать, когда отец решил заставить её пересечь городскую линию. — Что случилось?

Белль изо всех сил старалась помочь Руби, чтобы та поняла, что она не монстр. И в какой-то момент подумала, что ей удалось, — пока не ощутила металл наручников вокруг своего запястья, а Руби исчезла.

Когда Белль поняла, что не сможет дотянуться до телефона, её охватила паника.

Она вспомнила, как была закована в башне Регины, и дышать стало труднее. Слёзы затуманили взгляд, пока Белль судорожно пыталась придумать выход, высвободить руку, но это лишь причиняло боль. Белль опустилась на пол, вытащила из волос заколку и принялась бороться со стальным браслетом на своей руке, но безуспешно.

— Румпель! — уже в полном отчаянии начала звать Белль.

И вдруг он произнёс её имя. Облегчение затопило Белль, и она откликнулась. Как только Румпельштильцхен увидел её, Белль почувствовала, что наручники больше её не удерживают.

Между благодарностями и вопросами о Руби Белль удалось встать, и она кинулась к Румпелю, крепко его обняла. Рыдания сотрясали её тело.

Румпель гладил её по волосам, бормоча на ухо ласковые слова. Это и его родной запах позволили ей расслабиться.

— Я испортила твой костюм, — извиняющимся тоном пробормотала она, глядя на след от потёкшей косметики.

— Неважно. Давай отведём тебя наверх.

Как только они вошли в её квартирку, Румпель отправил Белль в душ, пообещав что-нибудь приготовить.

Стоя под горячими струями воды, Белль смогла привести мысли в порядок. Посвежевшая и одетая в удобную пижаму, она вернулась в гостиную, где на кофейном столике её уже ждала чашка чая.

Румпель с тарелкой яичницы сидел на диване.

Она присела рядом и принялась за еду. Румпельштильцхен нежно погладил Белль по спине, внимательно следя за ней.

Он долил Белль чая, когда её чашка опустела, и снова привлёк к себе, аккуратно стягивая с влажных волос полотенце. Вложил в её руку резинку для волос и принялся расчёсывать каштановые пряди. Белль ещё больше удивилась, когда он начал заплетать ей косу.

— Где ты этому научился?

— Я был воспитан двумя пряхами, Линдой и Глинис. Глинис всегда заплетала косы Линде. Она научила и меня, чтобы я так делал, когда её не будет рядом, — по тёплому тону его голоса Белль почувствовала, как сильно он любил их.

— Они умерли ещё до моей женитьбы, — он потянулся за резинкой. — Они полюбили бы тебя. Ты напоминаешь мне о них иногда.

Белль откинулась к нему на грудь, и Румпель обнял её, нежно поцеловав в щеку.

— Ты можешь остаться со мной сегодня вечером? Я не хочу быть одна, — Белль было легче просить об этом, не глядя в глаза.

— Конечно, милая. Всё, что хочешь.

Белль прикрыла глаза и позволила себе раствориться в его руках, его запахе. Она задремала на некоторое время, а очнулась уже в постели.

— Ш-ш-ш, дорогая. Спи спокойно, я рядом, — пробормотал ей на ухо Румпель, его рука поглаживала её живот.

Белль никогда не собиралась говорить об этом, но почему-то именно сейчас не смогла сдержаться и рассказала о своём заключении в замке Регины. Румпель притянул её к груди, не прекращая нежные ласки.

— Если бы я знал, что ты жива, я бы пришёл за тобой. Я бы сжёг эту башню дотла и вернул тебя домой, — эти слова утешили её.

— Я знаю, — Белль всегда знала, что Регина обманула его.

— Ты расскажешь мне о Бее? — Румпель уже рассказал ей о своих матерях — может, сегодня он готов поделиться и большим.

И он рассказал о том, как искалечил лодыжку, чтобы выжить и вернуться к сыну. Как старался дать своему мальчику всё, чего тот заслуживал. Как огры вернулись, и Бей должен был отправиться на верную смерть. О той ночи, когда он, Румпельштильцхен, поджёг замок, выкрал кинжал и убил Зосо. И как из-за собственной трусости потерял Бея. Румпель рассказал Белль о тех временах, когда, благодаря сыну, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Когда Белль повернулась к нему, в её глазах стояли слёзы.

— Мне так жаль, Румпель, — она нежно поцеловала его и, когда он лёг на спину, прижалась сбоку.

— Ты найдёшь его, не волнуйся, — прошептала она, прежде чем снова погрузиться в глубокий сон.

Белль проснулась одна в своей постели.

Аппетитный запах, доносившийся из кухни, говорил, что Румпель был ещё здесь. Он сидел за обеденным столом, когда Белль присоединилась к нему.

— Доброе утро.

Румпель уже надел костюм, а на столе перед ним стояла тарелка с блинчиками. Как будто они с Белль снова жили вместе.

После лёгкого завтрака и многочисленных заверений Белль, что с ней всё будет в порядке, Румпель ушёл, перед этим взяв с неё обещание, что она оповестит его, если что-то случится.

Белль часок почитала «Анну Каренину», прежде чем спуститься вниз и заняться библиотекой, начав с сортировки книг. Задачка оказалась не из лёгких, — только треть из них была разложена на свои места.

Только Белль задалась вопросом, как книга об астронавтах оказалась в разделе романов, когда дверь в библиотеку открылась, и Румпель окликнул её.

Смутившись, Белль вышла из недр книжных стеллажей. Румпель стоял у стола, и Белль заметила, что он переоделся. Это был его первый визит в библиотеку с тех пор, как он дал ей ключ.

— Выглядит прекрасно. Не могу дождаться, когда ты всё закончишь, — обводя пространство взглядом, заметил он.

— Спасибо. Но ты ведь пришёл не для того, чтобы похвалить мою работу? — она боялась, что случилось что-то плохое, а Румпель тянет время, прикидывая, как поаккуратней сообщить ей новости. Белль шагнула навстречу.

— Нет, я просто хотел дать тебе это, — он положил на стол коробочку.

— Румпель, мне не нужны подарки, — и, хотя Белль отказалась принять его подарок, она нашла эту попытку приободрить её очень милой, о чём и собиралась сказать Румпелю, но он покачал головой.

— Это не совсем подарок. Скорее необходимость, — он вложил коробочку в руки Белль. Название на крышке ничего ей не сказало, хотя по картинке она поняла, что это был какой-то электронный прибор.

— Это мобильный телефон. Тебе нужно зарядить его и носить с собой, тогда ты сможешь сделать звонок из любого места.

Ты можешь обратиться за помощью в любое время. Ему не нужно было произносить эти слова — Белль и так прекрасно его поняла.

Она никогда не думала, что может любить Румпеля сильнее, но в этот момент поняла, как ошибалась. Белль не знала, как отблагодарить Румпеля за всё, что он сделал для неё, и просто поцеловала, надеясь, что он сможет почувствовать всё, что она хотела бы ему сказать.

Когда Румпель внезапно отстранился, Белль немного смутилась, однако напряжённое выражение его лица было ей знакомо. Она чуть снова не разрушила проклятье.

— Я… мне жаль. Я не хотела.

Румпель привлек её в свои объятья, погладил по голове.

— Не извиняйся. Ты никогда не должна извиняться.

— Я думала, здесь это не работает, — Белль растерялась. Она целовала его много раз, и он никогда не проявлял каких-либо признаков дискомфорта.

— Хочешь осмотреть лавку? Уверен, осталось несколько ящиков, которые ты ещё не открывала, — Белль улыбнулась и немедленно согласилась. Она не была готова с ним расстаться.

Потом она перебирала вещи, пока Румпель колдовал над зельями. Несколько коробок с ужасно яркой одеждой — Белль не могла даже представить, что кто-то согласится это надеть.

— Что такое «Рождество»? — спросила она, прочитав пометку на коробке.

Румпель объяснил, что Рождество — это праздник, который отмечают в декабре, люди украшают свои дома и дарят друг другу подарки. Концепция показалась немного странной, и Белль пообещала себе узнать об этом празднике побольше.

Покопавшись в коробке, она обнаружила красивые игрушки и украшения и, что было странно, длинный шнур с подключёнными к нему лампочками.

— Гирлянда. Уверен, тебе понравится.

А вот Белль в этом сомневалась. Шнур выглядел довольно просто — вряд ли можно изменить его внешний вид. С небольшим усилием она вставила вилку в розетку.

Как только шнур был подключён, лампочки на нём начали светиться разными цветами, и Белль ахнула от восторга — она никогда не видела ничего подобного.

— Это прекрасно.

Она услышала, как Румпель усмехнулся.

— Я же говорил, что понравится.

Белль покинула ломбард несколькими часами позже с тремя гирляндами. Детское ликование, которое она испытывала, могло забавлять Румпеля бесконечно. Оказавшись в своей квартире, Белль прошла в спальню и принялась развешивать гирлянды над кроватью. Они были гораздо лучше, чем ночник.

Раздался стук в дверь. На пороге стояла Руби с едой из кафе.

— Я хотела извиниться. Мне так жаль за прошедшую ночь.

Белль едва заметно кивнула. Она понимала, что Руби не хотела её пугать и приковала наручниками, потому что думала о безопасности Белль, не зная о её заточении в замке Регины.

— Извинения приняты, — на лице Руби отразилось облегчение, и она прошла внутрь.

— Что в пакете? — Белль была не против того, чтобы бесплатно поесть.

— Жареный рис с курицей. И я принесла «маргариту».

Подчинившись порыву, Белль повела Руби в спальню, чтобы показать своё удивительное приобретение. За окном было ещё не совсем темно, но электрические огоньки уже создавали в комнате уют.

— Очень мило, — Руби устроилась на полу и распаковала еду. Белль последовала её примеру и подхватила один контейнер, а Руби рассказала ей о прошлой ночи.

— Дэвид найдёт другой способ добиться своего. Это то, что он и Снежка всегда делали — теряли и снова находили друг друга.

— Если бы Истинная Любовь была простой, каждый мог бы обрести её, — согласилась Белль, прежде чем показать своё новое электронное приспособление и попросить разъяснений по использованию.

Руби в деталях объяснила все функции мобильного телефона. Отправка сообщений казалась просто великим изобретением — Белль в своё удовольствие могла посылать небольшие сообщения Румпелю.

Она отправила сообщение в тот же вечер после четвёртого бокала «маргариты». Белль снова поблагодарила Румпеля за подарок, попросила, чтобы он не пытался испепелить Руби взглядом, и добавила, что любит его. Румпель ответил, что постарается, и пожелал ей спокойной ночи.


*Фраза из американского телесериала о приключениях колли по кличке Лесси и её хозяине — мальчике Тимми.

Название: Неожиданно
Переводчик: Sabrie
Бета: Askramandora
Оригинал: Unexpected
Размер: мини, 1,701 слово в оригинале
Пейринг/Персонажи: Румпельштильцхен/Белль
Категория: гет
Жанр: романтика, ангст
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Румпельштильцхен приглашает Белль на танец в Тёмном Замке


Она не ожидала, что он будет забавным.

Белль думала, что знала, на что идёт, заключая сделку с Румпельштильцхеном. Ей предстоит тяжёлая работа, её хозяин будет жестоким. Она проживёт всю свою жизнь одинокой и нелюбимой, и эту цену Белль готова была заплатить.

Но она точно не ожидала, что он будет забавным.

Именно с этого всё началось. Она задавала вопросы о своих обязанностях, он отвечал шуткой и пронзительным хихиканьем, и Белль улыбалась в ответ. Или Румпельштильцхен сам подходил к ней, чтобы с ухмылкой и каким-нибудь весёлым замечанием дать новое задание, и она отвечала ему в той же манере. Белль чувствовала лёгкость и покой. Трудно было бояться, когда они вместе смеялись. Когда Румпельштильцхен говорил с ней, его лицо смягчалось, и последние тревоги Белль улетучились без следа.

Между ними установились уютные дружеские отношения. Белль обнаружила, что ей приятна компания Румпельштильцхена, и он, по-видимому, чувствовал то же самое. Она не боялась задавать ему вопросы или рассказывать истории. Постепенно Белль перестала замечать серый цвет его кожи и нечеловеческие блестящие глаза. Это был просто внешний облик.

Но чем комфортнее Белль становилось в присутствии Румпельштильцхена, тем более нервным, казалось, становился он сам. Белль не понадобилось много времени, чтобы разобраться, в чём дело. Эта дружба была для него совершенно новым опытом. Никто не был открыт и приветлив с ним. Никто не искал его компании ради удовольствия. Единственное, что он знал — был страх.

Это осознание разбило ей сердце.

Белль находила своего хозяина обворожительным и непредсказуемым. Она никогда не знала, что он собирается сказать или сделать. Единственное, что никогда не менялось — это его доброта к ней. Белль не могла не задаваться вопросами о его жизни: как он стал тем, кем был сейчас, и так далее. Она продолжала твердить себе, что это не её дело, но любопытство было сильнее. Румпельштильцхен был для неё загадкой.

Но она никогда не забывала, кто он. Белль знала, что Румпельштильцхен делал ужасные вещи — вещи, на которые она не могла просто закрыть глаза. Но в нём было и другое, что она тоже не могла игнорировать. То, как он смотрел на неё, думая, что она не видит, эта уязвимость в его взгляде, доброта, которую он, как умел, показывал ей; он не был просто монстром, каким хотел казаться. Зачем кому-то скрывать свои хорошие качества и выставлять только худшие?

Может быть, потому, что мы показываем самое худшее, чтобы скрыть свой страх быть отвергнутыми.

Белль не хотела, чтобы её сердце смягчилось, но ничего не могла с собой поделать. Румпельштильцхен завоевал её, даже не пытаясь.

***


Он не ожидал, что она будет храброй.

Хотя должен был. Он видел, как она бросила вызов отцу и жениху. Она ушла с монстром, не моргнув и глазом. Румпельштильцхен был уверен, что девушка замкнётся в себе, что его манеры и странное чувство юмора оттолкнут её, и она не захочет иметь с ним ничего общего.

Он ошибся. Вместо этого она попыталась узнать его. Белль встречала его улыбками и ласковыми словами. Она говорила с ним, смеялась и не показывала и капли страха. Как будто... его компания была ей по душе.

Вся его жизнь перевернулась. Тёмный Замок больше не был мрачным и пустынным. Он наполнился теплом и светом, и это не имело никакого отношения к снятым шторам. Белль излучала свет каждой своей улыбкой, смехом, каждым добрым словом.

Ему было любопытно, что она видит в нём? Он понятия не имел. Румпельштильцхен пытался мыслить объективно, пытался найти ответ в её глазах. Безуспешно, он просто не понимал. Он смотрел внутрь себя и видел там лишь пустоту. Кто он? Был ли человек, трус, сбежавший с войны с ограми и потерявший уважение жены, всё ещё здесь? Он так долго прятался за усмешками и ужимками, что больше не был уверен, осталось ли что-нибудь от него настоящего.

Но Белль смотрела на него и улыбалась. Белль видела кого-то, кто был достоин улыбки.

Это опьяняло. Румпельштильцхен не знал, как вести себя рядом с ней. Страх сделать неправильный шаг, сказать что-то не то постоянно преследовал его. Ему не хотелось, чтобы она увидела, кем он был на самом деле — чудовищем. Потому что Румпельштильцхен не был уверен, что ему хватит сил жить дальше без её улыбки.

***


Они пили вместе чай почти каждый день. Румпельштильцхен всё чаще ловил себя на мысли, что с нетерпением ждёт этого момента. Ему даже не нужно было что-то говорить, он мог сидеть и просто наслаждаться рассказами Белль.

Во время того особенного чаепития Белль увлечённо рассказывала Румпельштильцхену о прочитанной ею книге — большом романе. Румпельштильцхен растворялся в звуках её голоса, но следующая фраза стала для него полной неожиданностью.

— В книгах балы всегда описываются так романтично, но я рада, что избавлена от обязанности посещать их.

— Ты не любишь танцевать?

Белль покачала головой.

— Нет, танцевать я люблю. Но мне не нравилась компания. Нет ничего более утомительного, чем находиться в обществе ограниченных, напыщенных дворян, которые видят в тебе лишь желанную награду.

Румпельштильцхен не смог подавить усмешку, и Белль тоже улыбнулась.

— Рыцари в сияющих доспехах не твой тип, дорогуша?

— Боюсь, не те, которых я встречала.

При этих словах сердце наполнилось теплом, и Румпельштильцхен попытался быстро подавить это чувство. То, что ей не нравились другие мужчины, ещё ничего не значило. Она никогда не полюбит отвратительного монстра, который сделал её своей пленницей.

Он не должен забывать об этом.

— Но танцы ты любишь?

Белль замялась.

— Люблю. Отец учил меня, когда я была маленькой. Танцы были моим любимым развлечением.

Мысль пришла к нему внезапно, и Румпельштильцхен просто не смог устоять. Он резко поднялся со стула и поклонился.

— Тогда позволите пригласить вас на танец, моя леди?

Мгновение Белль удивлённо смотрела на Румпельштильцхена, широко распахнув глаза, прежде чем радостно улыбнуться. Она отставила чашку и сделала ему изящный реверанс.

— Почту за честь, сэр.

Румпельштильцхен взял её за руку и повёл в центр зала.

— У нас нет музыки, — заметила Белль.

Румпельштильцхен щёлкнул пальцами, и комнату наполнили звуки вальса.

— Это прекрасно, — тихо сказала Белль.

Румпельштильцхен не отрываясь наблюдал за ней. Белль посмотрела на него из-под опущенных ресниц, глаза её потемнели, и она прикусила губу.

Румпельштильцхен сглотнул. Теперь эта идея уже не казалась ему такой хорошей.

Белль подошла к нему, теперь их разделяли всего несколько дюймов. Он чувствовал, что она совсем рядом, каждой клеточкой тела.

— Румпельштильцхен?

Танец. Он пригласил её на танец. Ему придется прикоснуться к ней.

Он медленно потянулся к ней, уверенный, что она отпрянет, и обхватил её талию рукой. Но Белль только выдохнула и придвинулась ближе. Одну руку она положила на его плечо, пальцы другой оказались в его ладони, и Белль так доверчиво посмотрела на Румпельштильцхена, что его сердце пропустило удар.

Румпельштильцхен не знал, как ему это удалось, но его ноги начали выводить па, и вскоре он и Белль уже кружились по залу в танце. Белль радостно улыбалась Румпельштильцхену. Она была так близко, её пальцы касались его шеи. Румпельштильцхен не мог думать ни о чём другом, кроме того, как близко к нему Белль. Он держал её в своих объятьях, и она не пыталась убежать.

Румпельштильцхен не мог отвести от неё взгляда. Он сбавил темп, но Белль, похоже, не возражала. Она больше не улыбалась. Смотря ему в глаза, Белль придвинулась ещё ближе — так, что он мог почувствовать её лёгкое дыхание.

Румпельштильцхен остановился.

— Румпельштильцхен, — выдохнула Белль.

Что он делает?

Румпельштильцхен оттолкнул её — не грубо, но настойчиво. Музыка затихла.

Белль в замешательстве смотрела на него.

— Ну… спасибо за танец, дорогуша. Но у меня есть дела, думаю, и у тебя тоже?

Она закусила губу и нахмурилась.

— Вот и хорошо. Надеюсь, ты закончишь уборку к ужину, — неловко закончил он.

Белль не шелохнулась.

Румпельштильцхен развернулся на каблуках и вышел, оставив её стоять в центре зала.

***


Когда двери за ним захлопнулись, Румпельштильцхен остановился, опёршись о каменную стену. Какой же он дурак, если и вправду думал, что такая красивая и храбрая девушка, как Белль, сможет полюбить его — отвратительное, лживое создание. Зло, способное лишь разрушать чужие жизни. Даже будучи смертным, он не смог сохранить любовь своей жены.

Он хотел поцеловать Белль. Она очаровала его, околдовала своими запахом и улыбками. Румпельштильцхен закрыл глаза, но её образ по-прежнему стоял перед ним.

Тогда иди, поцелуй её! Смотри, как она в ужасе отшатнётся. Как навсегда исчезнут улыбки и нежные слова. Вперёд!

И что потом? Ты снова запрёшь её в темнице? Как ты сможешь смотреть в её полные страха и ненависти глаза?


Румпельштильцхен сжал кулаки. Оттолкнувшись от стены, он направился в свою лабораторию.

Нет, он никогда не прикоснётся к ней вновь.

@темы: fanfiction, мои переводы, ФБ