Sabrie
carpe diem
Название: Цветущий сад
Переводчик: Sabrie
Бета: Askramandora
Оригинал: A Garden For Keeps
Размер: миди, 4 362 слова в оригинале
Пейринг/Персонажи: Голд/Белль
Категория: гет
Жанр: романтика
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: обстоятельства вынуждают мистера Голда нанять ландшафтного дизайнера. Недавно вышедшая из больницы Изобелль Френч готова взяться за работу

Голд иногда задавался вопросом, насколько проблематично жить в доме, где растёт дерево. Вероятно, это не было бы и вполовину так затруднительно, как спилить его, а потом устранять последствия.

Почти шесть месяцев ушло на ремонт крыльца и прихожей, и ещё два на обустройство нового интерьера; нужно было покрасить стены, положить пол и поставить гарнитур. Единственным, что доставило Голду удовольствие в этом процессе, был пункт в городском уставе, где говорилось, что ремонт исторических зданий — таких, как его дом, — проводится на деньги города.

Или, скорее, на деньги Регины.

Но прошло восемь месяцев, а проблема ещё не была решена окончательно. Рабочие, выкорчёвывая дерево, перерыли весь его сад. Не то, чтобы он мог выиграть звание «сад года», но определённо смотрелся лучше, чем зияющая яма. Таким образом, Голд оказался перед дилеммой. В городе был только один цветочный магазин, занимавшийся озеленением участков, и Голд откладывал телефонный звонок так долго, насколько это было возможно, избегая магазинчика «Игра шипов», как чумы. Однако солнечным субботним утром в его дверь позвонили, и браться за телефон уже было ни к чему.

На часах было всего-то восемь утра, и Голд еле встал с кровати. Будучи уверенным, что никто, кроме Регины, не мог к нему прийти в такое время, Голд надел халат, провёл ладонью по волосам и пошёл открывать дверь. Чем менее презентабельно он будет выглядеть, тем быстрее незваная гостья уйдёт. Однако, открыв дверь, Голд обнаружил, что на пороге стоит вовсе не Регина.

— Белль, — имя сорвалось с губ быстрее, чем он смог себя остановить.

Она казалось, вовсе не возражала против такого неофициального обращения и ослепительно улыбнулась. Белль всегда была «жаворонком».

— Изобелль, на самом деле, — она указала на вышитый на зелёной рубашке–поло логотип со своим именем. — Но, учитывая, что мы никогда не встречались, я впечатлена, мистер Голд.

Он поразился тому, как старательно Белль сохраняла невозмутимость, пока он поправлял свой халат.

— Примите мои извинения, я не ждал гостей.

Она слегка нахмурилась.

— Мэр сказала мне, что звонила вам и уточнила время.

Голд выдавил из себя улыбку.

— Должно быть, она перепутала.

— Если хотите, я могу вернуться позже.

При этих словах его тут же охватила паника. Если она сейчас уйдёт, то может больше не вернуться.

— В этом нет необходимости, если вы дадите мне несколько минут.

— Конечно. Могу я осмотреть ваш участок и сделать заметки?

— Заметки?

— Для нового проекта вашего сада.

Боги, ему срочно нужен кофе.

— Конечно, разумеется, — Голд отошёл в сторону, пропуская Белль в дом.

Он провел её к заднему крыльцу, чтобы она оценила масштаб работы, а сам пошёл переодеваться. Боязнь, что Белль может уйти, заставляла двигаться быстрее; Голд схватил вчерашние брюки и свежую рубашку. Он слышал о её выписке из психиатрической клиники два месяца тому назад, но старался не приближаться к дому или цветочной лавке Френчей на пушечный выстрел.

Белль и так пострадала по его вине, и Регина, скорее всего, внимательно будет следить за ним, чтобы оценить реакцию. Если он открыто проявит свои чувства к Белль, Регина сразу поймёт, что воспоминания о прошлой жизни вернулись к нему. Но её отчаянное желание узнать, кто перед ней, ростовщик мистер Голд или Румпельштильцхен, Тёмный, открыло ему новые возможности.

Регина отправила Изобелль Френч к порогу его дома, хотя он вообще не искал встречи с дочерью флориста. Но если какая-то частичка Белль сохранилась, то, по крайней мере, Изобелль Френч и мистер Голд могут попытаться быть вместе. Если раньше для Голда было бы достаточно видеть её живой и нетронутой ужасами, о которых ему рассказала Регина, то сейчас, возможно, настало время исправить ошибки прошлой жизни. Новое начало, новый шанс сделать всё правильно.

Вернувшись на кухню, Голд был удивлен, обнаружив кофейник со свежесваренным кофе. Белль («Изобелль», — поправил он себя) сидела за столом с кружкой кофе, попутно делая пометки в альбоме. Ему хотелось просто любоваться ею, не привлекая к себе внимания, но стук трости выдал его присутствие, и Изобелль быстро закрыла альбом.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я немного похозяйничала здесь.

Возражает? Это было мечтой.

— Вовсе нет, спасибо за кофе.

— Пусть это будет как извинение за неожиданный визит.

— Вы не должны извиняться, дорогая, — Голд налил себе кофе и стиснул чашку пальцами, стараясь скрыть дрожь. Белль здесь. Она жива. Она улыбается ему. — Вы увидели всё, что хотели?

Она кивнула.

— Достаточно. Там знатный беспорядок.

Голд присел рядом с ней.

— Действительно.

— Но есть и хорошая новость, — Изобелль заметно оживилась, — а именно — широкое поле деятельности. Раскопки уже закончены, и мы можем сделать всё, что вы захотите.

Голд собирался сказать, что ему совсем не нужно что-то экстравагантное, но потом понял, что, чем легче будет работа, тем быстрее Изобелль исчезнет из его жизни. Но ему также не хотелось шедевра ландшафтного дизайна, за которым нужно постоянно ухаживать.

— Вы профессионал, так скажите, как лучше сделать.

Изобелль прикусила губу, будто собиралась сказать что–то, но потом передумала.

— Всё зависит от клиента.

— Даже когда клиент даёт вам полную свободу выбора?

Она рассеянно положила руки на альбом.

— Думаю, я могла бы сделать эскиз, а вы решите, утверждать его или нет.

— Отлично.

— Возможно, мне придётся прийти несколько раз, сделать замеры и убедиться, что чертёж верен.

Голд попытался скрыть свою радость от услышанного.

— Никаких проблем. Обещаю в следующий раз выглядеть более презентабельно к вашему приходу.

Она улыбнулась и протянула ему руку.

— Так, мы заключили сделку?

Голд с радостью пожал её ладонь.

— Да.

***


Голд размышлял, когда же Регина придёт к нему после его встречи с Белль. В понедельник утром терпение Регины закончилось, но Голд это предвидел и знал, как играть в такие игры. Поэтому, изобразив одну из своих самых любезных улыбок, он вышел из подсобки в лавке, чтобы поприветствовать посетительницу.

— Ах, мадам мэр, какой приятный сюрприз. Чем обязан?

Регина сладко улыбнулась.

— Я пришла извиниться за маленькую оплошность, которую допустил мой офис.

Голд изобразил потрясение.

— Извиниться? Этот день нужно отметить в календаре.

Регина раздражённо скривилась.

— Мой секретарь должен был позвонить вам и договориться о встрече по поводу ландшафтного дизайна для вашего сада.

— Да, я уже в курсе, — Голд перекатывал авторучку на прилавке. — Но это неважно. Мы обо всём договорились.

— Рада слышать. Мо Френч прекрасно выполняет свою работу, так что скоро вы вернётесь к нормальной жизни.

Регина пыталась поймать его в ловушку, и, если он не поправит её, она будет знать, что он защищает Белль. Упоминание Белль ранило его сердце, но он должен был сделать это ради её безопасности.

— Вообще–то, озеленением будет заниматься дочь Мо Френча.

— В самом деле? Я не знала, что он позволяет ей выходить одной, — на лице Регины отобразилось притворное беспокойство. — Вы не боитесь пускать её в свой дом?

Голд равнодушно пожал плечами.

— Думаю, мне просто нужно спрятать ножи на некоторое время.

— Ну что же, если вас это не беспокоит…

— Я дам вам знать, если что–то изменится.

— Отлично, — напряжение начало спадать, и Регина вернулась к своей привычной роли мэра. — Тогда не буду вам мешать.

Голд не смог сдержать ухмылки, когда за ней закрылась дверь. Игра начинается, но в этот раз Белль не попадёт в руки Регины. Он много ошибался в прошлом и поступил неправильно, прогнав Белль, но он никогда не совершает одну и ту же ошибку дважды.

***


Голду не стоило удивляться, когда, возвращаясь вечером домой, он увидел Изобелль сидящей на крыльце. Она была одета в голубую майку с эмблемой «Игра шипов», и он постарался скрыть свои болезненные воспоминания. Это было так похоже на Белль, что Голд предпочёл бы, чтобы она носила зелёную майку. Однако, вновь обретя самообладание, он заставил себя улыбнуться.

— Добрый вечер, мисс Френч.

— Добрый вечер, мистер Голд. — Она встала, прижав альбом к боку. — Я решила не проходить в сад. Не хотела, чтобы вы испугались незнакомки, бродящей по вашему заднему двору.

Вряд ли можно было назвать его Белль «незнакомкой», но Голд не мог сказать ей об этом.

— Боитесь, что у старика случится сердечный приступ?

— Вряд ли, — Изобелль рассмеялась, знакомый озорной блеск играл в её глазах. — Я думаю, вы переживёте нас всех.

Он открыл дверь и вошёл внутрь.

— Слишком ленивый, чтобы умереть, да?

— Что–то вроде того, — она последовала за ним. — Я хотела посмотреть на двор при таком свете. Вы обычно возвращаетесь домой в это время?

— Да.

Она открыла альбом на пустой странице, пролистав те, на которых Голд заметил наброски.

— Освещение очень важно для дизайна. И вечернее освещение с правильно подобранной цветочной композицией может создать романтичную атмосферу в вашем саду.

— Боюсь, все ваши усилия по созданию здесь романтичной атмосферы не увенчаются успехом.

Она не отрывала взгляда от альбома, делая быстрые пометки.

— Может, романтичная обстановка привнесёт романтики и в вашу жизнь.

— Судя по всему, вы не в курсе моей репутации.

Она подняла глаза и улыбнулась.

— Или я просто не верю всему, что слышу.

Он смотрел, как она идёт через дом к заднему крыльцу с той же грацией, что и в Тёмном Замке. Он уже влюбился в неё один раз, но никогда не думал, что влюбится и во второй.

***


В течение следующей недели она приходила и покидала его дом, когда хотела. Как-то, в один особенно тёплый летний вечер, Голд возвращался из лавки, когда застал на заднем дворе Изобелль и её отца. Она держала в руках знакомый альбом и что–то объясняла отцу, показывая на участок земли. Голд был уверен, что наделал достаточно шума, но они всё-таки вздрогнули при его появлении. Изобелль захлопнула альбом, её отец приложил руку к груди.

— Мистер Голд.

— Мистер Френч, — Голд протянул флористу руку для рукопожатия. На этот раз, он должен хорошо притворяться и держаться с мужчиной приветливо. Хотя, учитывая, через что Голд заставил пройти бывшего рыцаря, и играть-то не нужно. Морис хотел защитить свою дочь от монстра с Западных Гор, но чудовище всё равно отняло её. Он был хорошим отцом, и Голд мог уважать его за это.

— Изобелль сказала, что вы не станете возражать против нашего присутствия здесь.

— Конечно, не стану. Вы оба можете приходить, когда вам удобно.

Изобелль легко прикоснулась к локтю отца, словно хотела произнести: «Видишь, я же говорила тебе».

— Мистер Голд, я хотела узнать, будете ли вы против, если я сама займусь садом?

Голд заметил, что рвение дочери заставило Мо Френча немного побледнеть, и уточнил:

— Так вы хотите сделать весь проект без моего вмешательства?

— Только если вы с этим согласны. Если вы не хотите…

— Нет, всё в порядке, мисс Френч.

Её лицо просияло:

— Осталось только одно условие. Не подглядывать.

— Даю слово.

— Замечательно. Мне нужно сделать несколько заметок, и завтра с утра я приступлю к работе.

Она начала медленно обходить дворик. Голд присел на ступени крыльца и постарался не слишком явно наблюдать за Белль.

Мо нервно откашлялся.

— Почему вы позволяете ей заниматься этим?

Голд пожал плечами.

— Почему нет? Я видел некоторые из ваших проектов, весьма впечатляет. Предполагаю, что ваш талант передался и ей. Кроме того, я никогда не увлекался работами в саду.

— Она никогда не делала подобные проекты сама. Я буду контролировать процесс, когда смогу, но не обещаю, что вы останетесь довольны результатом.

— Скоро вы узнаете, что мне довольно легко угодить, когда дело касается сада. Она справится.

Мо сделал шаг к Голду.

— Никто не разрешит ей остаться без присмотра в своём доме. Все, кроме вас, до одури боятся моей девочки.

Голд огладил набалдашник трости.

— Я знаю, каково иметь чудовищную репутацию. Свою я создал сам, а она — нет. Её репутация была ей навязана, и если я как-то сумею развеять предубеждения, то буду даже рад.

— Вы не верите, что она сумасшедшая?

— Ни в малейшей степени.

— Тогда почему она была заперта в психиатрической клинике? Почему я не знал об этом?

Потому что Регина хотела наказать его, Голда, и забрать единственного человека, к которому он по-настоящему привязался в том мире. Это не имеет отношения к Морису или Мо Френчу — только к Румпельштильцхену, но правду он открыть не мог.

— Я не знаю, мистер Френч, но предлагаю вам наслаждаться временем, проведённым с вашей дочерью. Ценить каждую минуту, потому что есть родители, которые больше всего желают провести хотя бы миг со своими детьми… навсегда потерянными для них.

Мо хранил молчание, пока его дочь заканчивала рисовать в альбоме.

— Вы лучше, чем хотите казаться, мистер Голд.

— Только никому не говорите, иначе мне придётся поднять вам арендную плату.

***


Работа в саду заняла у Изобелль три недели. Она поставила ширму перед внутренним крыльцом и закрыла все ставни на окнах, выходящих во двор. Она приходила рано утром и уходила затемно, перепачканная в земле и уставшая. Голд сдержал своё обещание и не подглядывал за работой Белль, хотя мысль, что их разделяет только тонкое заграждение, не давала ему покоя. В этом мире, как и в другом, он ощущал зависимость от неё.

Солнце начало медленно садиться, когда Голд услышал, что Белль зовёт его. Она была в своей обычной униформе — джинсы и зеленая майка–поло, — слегка перепачканная в земле и чуть загоревшая на солнце. Как всегда, в руках у неё был альбом, а на губах широкая улыбка.

— Всё закончено, я правильно понимаю?

— В основном. Осталось нанести несколько последних штрихов завтра утром, и вы сможете увидеть результат. Если завтра у вас будет время.

— Будет, — послезавтра Белль уже не придёт, и Голд не собирался упускать последнюю возможность провести с ней несколько минут, прежде чем Белль растворится среди толпы. — Вы не хотите выпить чего-нибудь перед уходом?

— Я вся грязная.

— Вы можете оставить обувь здесь и воспользоваться раковиной в прихожей.

— Хорошо.

Голд оставил её и направился на кухню, надеясь, что у него есть что-то, кроме воды или виски. К счастью, в холодильнике обнаружился лимонад, и Голд понадеялся, что этого будет достаточно. Он налил стакан и поставил на кухонный стол, и, когда наполнял второй, босоногая Белль вошла в кухню.

— Спасибо, — она с облегчением села на стул. — За всё.

— Это всего лишь лимонад, дорогая.

Она улыбнулась такой родной улыбкой, что у него сжалось сердце.

— Вы знаете, что я имею в виду. Спасибо, что позволили мне работать над дизайном. Спасибо, что были добры ко мне.

Голд подпёр рукой подбородок и просто любовался ею. У него осталось так мало времени, что он будет использовать каждую секунду.

— А почему я не должен был этого делать?

Она слегка нахмурилась.

— Нельзя провести три года в психиатрическом отделении и выйти, ничуть не изменившись. Все знают, что это меняет человека, и другие люди относятся к тебе так, словно боятся, что изменятся и сами.

— Так это изменило вас?

— Мне нравится думать, что это сделало меня сильнее. Храбрее.

Голд улыбнулся.

— Вероятно, так оно и есть. В конце концов, вы выжили в логове дракона месяц и даже не опалили волосы.

Изобелль наморщила носик.

— Вы не дракон. Вы просто позволяете другим так думать, но это неправда, — она грустно улыбнулась. — Я буду по вам скучать.

Голд притворился удивлённым.

— Вы уезжаете из города?

Изобелль с любопытством взглянула ему в глаза.

— Нет.

— Вы собираетесь стереть себе память и забыть, где я живу?

Она рассмеялась.

— Конечно, нет. Просто… не была уверена, что моё присутствие будет уместным после завершения работы.

— Ну, это кажется несправедливым — проделать такой труд и не насладиться результатом.

— Мне бы не хотелось наслаждаться им в одиночестве.

— Уверен, я мог бы составить вам компанию, — Голд продолжал мысленно твердить себе, что это новое начало их отношений, и в этот раз он должен быть храбрым. Она была достаточно храброй, теперь настала его очередь. Он медленно протянул к ней руку, Белль со смущённой улыбкой накрыла его ладонь своей, их пальцы переплелись…

— Я хотела бы этого.

Трель мобильного телефона заставила обоих отшатнуться друг от друга. Изобелль нервно рассмеялась, вытащила из кармана джинсов мобильник и ответила. Голд встал из-за стола — пусть не стесняется говорить, — и услышал, что это её отец. Очевидно, она опаздывала на ужин, и он был обеспокоен. Голд не мог его винить — человек, который дважды потерял своего ребёнка, имеет право так тревожиться о нём. Изобелль, поморщившись, отключила телефон.

— Мне так жаль. Я забыла, что обещала встретиться с отцом за ужином «У Бабушки».

Голд махнул рукой.

— Ничего страшного. Я увижу вас завтра утром.

— Я не приду к восьми.

— Я не буду в халате.

Изобелль рассмеялась, прошла на крыльцо за обувью и удалилась. Голд приложил руку к груди; от осознания того, что Белль была счастлива, и она была рядом с ним, сердце билось так быстро, что становилось больно. К счастью, Регина держалась от них подальше, но завтра это изменится. Тот факт, что мистер Голд и Изобелль Френч проводят время друг с другом, уже не связанные деловыми отношениями, обязательно вызовет у Регины не только подозрение, но и желание открыто этому противостоять. Голд задавался вопросом, как он объяснит Изобелль, что мэр не хочет видеть его счастливым.

Голд потянулся за пустым стаканом Изобелль, когда заметил оставленный альбом.

По своей натуре Румпельштильцхен всегда был любопытен. Он боролся с этой чертой в течение веков, однако не избавился от неё даже в Сторибруке. Пересев на стул, который до того занимала Белль, он открыл альбом с детально проработанным планом сада. Цветущие кусты роз. Искусно перенесённая на бумагу плитка, напоминающая горные хребты. Голд открыл вторую страницу, которую полностью занимал фонтан, а его каменное основание было украшено морскими чудовищами и русалками. На следующей странице были изображены разнообразные шпалеры и изящная скамеечка под каскадом ветвей вишнёвого дерева.

Голд снова принялся листать страницы. Изображения выглядели знакомо, устрашающе знакомо. Его пальцы проследили силуэт фонтана, и внезапно Голд понял, почему они казались такими знакомыми. Изобелль рисовала сады, разбитые вокруг Тёмного Замка. В малейших деталях. Белль помнила… помнила всё даже подробнее, чем он сам. Знала ли она, что рисует по своим воспоминаниям, или это были для неё просто мечты?

Дверь на заднем крыльце хлопнула, и Изобелль быстро появилась на кухонном пороге.

— Извините, я забыла альбом.

Улыбка на её лице медленно померкла, когда она увидела раскрытый альбом. Сначала Голд испугался, что она рассердится на него за то, что он просмотрел альбом, который она так берегла, но было что–то неуловимое в лице Белль, в сиянии её глаз. Голд видел это раньше, когда она впервые ступила на порог его дома в восемь часов утра. Когда он произнёс её настоящее имя, а она поправила его.

Она знала всё это время.

— Белль.

Её глаза сверкали, как никогда ярко, а нижняя губа чуть подрагивала, и она шёпотом заговорила:

— Позволь мне показать тебе…

Голд последовал за ней на крыльцо и смотрел, как она сворачивает ширму. Увиденное, к его удивлению, оказалось несколько иным, нежели чертежи в альбоме. Всё было зелёным: декоративный газон, кустарники и живая изгородь теперь украшали территорию вокруг дома. Сочный травяной ковёр простирался к самому краю леса. Поблизости слышалось журчание воды, и Голду пришлось пройти чуть вперёд, ступая по новому дёрну, чтобы найти глиняный кувшин, из носика которого стекала вода. Волшебство, возможное благодаря наличию насоса и электричества. Вокруг фонтана стояла изысканная скамеечка, спрятанная за аккуратно подстриженной живой изгородью.

Белль встала рядом с Голдом и сжала его ладонь.

— Я помню, ты сказал, что это твой любимый сад, в Тёмном Замке.

— Да, да, — он едва мог говорить. Белль вернулась к нему.

— Я не была уверена, помнишь ли ты, — прошептав это, она коротко рассмеялась.– Ты назвал моё имя, но потом, когда я сделала кофе, ты даже глазом не моргнул. Я думала, ты не помнишь.

Конечно, он должен был обратить внимание на те намёки, которые она ему делала. Она заключила с ним сделку, собираясь заняться дизайном сама. Голубая рубашка, которую Белль больше не надевала — после того, как Голд никак не отреагировал. Она даже прокомментировала, что он переживёт всех в этом городе. Голд выпустил руку Белль — только для того, чтобы смахнуть несколько слезинок с её лица.

— Когда воспоминания вернулись к тебе?

— Когда я была в клинике. Я думала, что это просто мечты, но потом Регина отпустила меня к отцу, и я поняла, что всё правда, — она нахмурилась. — Почему она позволила мне уйти?

— Она хотела узнать, вспомнил ли я.

Белль очертила пальцем его скулу.

— Даже здесь нельзя быть вместе, чтобы Регина не узнала, что мы оба помним!

— Она пока не знает, что по Сторибруку ходят Румпельштильцхен и Белль. В конце концов, это она отправила Изобелль Френч к мистеру Голду. Но она по-прежнему будет пытаться разлучить нас.

— Пускай попробует. На этот раз я готова.

Голд не смог сдержать улыбки.

— Это моя Белль.

— Мой Румпельштильцхен.

В том мире она поцеловала его первой, но сейчас они получили свой второй шанс, и Голд был уверен, что всё пойдет по-другому. Он наклонился и поцеловал Белль, а она обвила его шею руками и прижалась к его груди.

Это было хорошее начало для второго шанса.

Название: Всего лишь навсегда, совсем недолго
Переводчик: Sabrie
Бета: Sagonna
Оригинал: Only Forever, Not Long At All
Размер: мини, 2 939 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Румпельштильцхен/Белль, Джарет
Категория: гет
Жанр: романс
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: в отсутствие Румпельштильцхена в Замке появляется Джарет, король гоблинов. Белль придётся разбираться с загадочным гостем
Примечание: по заявке: «Додайте кроссоверов с ГП или Лабиринтом, или "Плоским миром" Пратчетта»

Хлопоча на кухне, Белль тихонько напевала. Румпельштильцхен отправился заключать одну из своих пресловутых сделок, и девушка, привыкнув пить чай в определённое время, не стала отступать от традиции. Правда, она всегда чувствовала себя одинокой, сидя в просторной кухне, когда куда лучше было бы свернуться калачиком в кресле возле камина в Большом Зале. Но всё-таки ежедневный чайный ритуал успокаивал. И вздумай Румпельштильцхен неожиданно вернуться, у неё всё уже было бы готово.

Но Румпельштильцхен не появился, и Белль в одиночестве пила чай с печеньем, мысленно составляя список дел на сегодня. Она всегда прибиралась возле прялки, когда Румпельштильцхена не было в замке, чтобы он вдруг не надумал напрясть золота, ведь тогда бы Белль пришлось идти в кладовую за свежей соломой. Большие окна нужно протереть, а полы — обязательно подмести. Скучать явно не придётся!

Белль так глубоко погрузилась в собственные мысли — и так привыкла за этот год к магии — что совсем не обратила на внимания на ворвавшийся в кухню свежий ветерок, принёсший с собой аромат мускуса и сандалового дерева. Она поняла, что больше не одна, только когда услышала чужой голос.

— Ну-ка, ну-ка, кто это у нас здесь?

Чуть не опрокинув чашку, Белль резко развернулась, и оказалась лицом к лицу со странным человеком.

Человеком ли? Это был мужчина, но его лицо было слишком неземным, с тонкими, почти эльфийскими, чертами, и что-то таинственное мерцало в глубине его глаз — как и у Румпельштильцхена. Нечто древнее, чего Белль не могла себе и вообразить. Нет, он точно не был человеком, по крайней мере, не полностью.

И, если не кривить душой, он был слишком красив для смертного, хотя внешность была последним, на что Белль обращала внимание.

— Прости, что напугал тебя, — продолжил он бархатным голосом, хотя по лукавому блеску его глаз Белль сразу поняла, что он нисколько не сожалел. — Я пришёл поболтать с хозяином замка и не знал, что у него гостья.

Белль не была уверена, какие дела могут связывать незнакомца с Румпельштильцхеном, но, разумно решив не вступать в конфликт с магом, присела в реверансе.

— Сэр, я не его гостья, я его… — Белль замялась. «Пленница» было не совсем верным словом, и она уж точно не собиралась пускаться в объяснения, как именно Румпельштильцхен выторговал её. — Я его смотрительница, — закончила Белль. Вполне подходящее определение. — Я здесь уже около года.

— Ах, я вижу, — незнакомец медленно обошёл её по кругу, изучая немигающим взглядом. — Как интересно. Ты не первая девушка, которую старый демон взял себе в услужение, но, несомненно, самая прекрасная из всех.

А вот это было уже что-то новенькое. Белль невольно задалась вопросом, сколько девушек здесь было до неё, и что с ними стало.

— Боюсь, его сейчас нет в замке, — сказала вместо этого Белль, не желая углубляться в этот вопрос.

Незнакомец усмехнулся.

— Полагаю, отправился заключать очередную сделку. Он так любит свои маленькие сделки, не так ли? — Его пронизывающие глаза встретились с её. — И когда же он вернётся?

Белль не знала, что делать. Сказать правду, что она понятия не имеет, могло быть опасно. Белль не имела ни малейшего представления, было ли это существо другом или врагом, и признать, что замок фактически остался без защиты, было не самой лучшей идеей. Однако, если она соврёт и скажет, что Румпельштильцхен вернётся с минуты на минуту, незнакомец захочет дождаться его.

Если, конечно, ей вообще удастся обмануть незваного гостя.

Её глаза, должно быть, выдали смятение, потому как на лице незнакомца медленно появилась улыбка.

— Ты не знаешь, верно? Конечно, нет. Зачем тебе это знать? — Шагнув вперёд, он схватил Белль за подбородок затянутыми в перчатку пальцами и приподнял её лицо. — Но это не означает, что мы не можем хорошо провести время в его отсутствие. Скажи, милая, как тебя зовут?

Он снова взглянул Белль в глаза, и она вдруг почувствовала странную слабость и трепет во всём теле. Незнакомец обнял её за талию, и все сомнения Белль тут же рассеялись. Разве такие объятия могут причинить ей боль? Разумеется, он не был опасен. Она точно знала бы он был! И как враг мог миновать ворота Тёмного замка? Он должен был быть другом. Добрым, красивым другом, с одурманивающим бархатным голосом…

— Твое имя, красавица, — снова прошептал он.

Её губы со вздохом приоткрылись.

— Белль.

— Белль, — повторил он, ниже склонившись к ней. — Идеальное имя для идеальной девушки.

Белль беспомощно смотрела в его разноцветные глаза, когда незнакомец наклонил голову, чтобы поцеловать её.

— Кто ты?

— Джарет!

Мужчина почти коснулся её губ, когда бешеный рёв словно плетью ударил Белль, и у неё появились силы отстраниться. Обернувшись, она увидела в дверях разъярённого Румпельштильцхена. Наваждение спало, и у Белль дыхание перехватило от ужаса, как только она осознала, что собиралась сделать.

Мужчина по имени Джарет ухмыльнулся и с издёвкой отвесил низкий поклон.

— Добро пожаловать домой, Тёмный. Я уже начал задаваться вопросом, удостоишь ли ты нас своим обществом.

***


В прошлом Румпельштильцхен находил извращённое удовольствие в затягивании сделок. Ему нравилось наблюдать, как просители валялись в его ногах, он упивался их отчаянием, которое было для него словно амброзия. Но, хотя Румпельштильцхен по-прежнему разыгрывал спектакль, ведь именно этого от него и ждали, теперь он предпочитал быстро покончить с делами, не подавая вида, что торопится.

Теперь его ждала Белль.

Белль. Маленькая смотрительница со сверкающими синими глазами, светлой улыбкой, очаровательным смехом и живым умом. Его Белль, хотя он никому в этом не признается, и, прежде всего, ей. Румпельштильцхен так привык к её присутствию, что в какой-то момент обнаружил, что не просто терпит Белль рядом, а ему нравится её компания. И теперь, спустя почти год, он стал зависим от неё. Ему было ненавистно оставлять её в одиночестве в своём большом замке, по которому гуляли сквозняки. Румпельштильцхен не мог думать ни о чём другом, кроме как побыстрее вернуться к ней.

Если бы она не была столь невинна, он заподозрил бы, что она могущественная колдунья и околдовала его. Но она не была ведьмой. Она было просто Белль, и этого, видимо, было более чем достаточно.

Таким образом, Румпельштильцхен с лёгким сердцем вернулся домой. Сегодня он заключил весьма выгодную сделку и собирался подарить Белль синие, под цвет её глаз, ленты. Взглянув на солнце, Румпельштильцхен отметил, что сейчас как раз время для чая, и прямиком направился на кухню. Уже предвкушая радостную улыбку Белль, Румпельштильцхен распахнул двери в Большой зал…

… чтобы увидеть Белль в объятиях самого красивого существа из всех, кого он имел неудовольствие знать.

На мгновение Румпельштильцхен остолбенел, беспомощно наблюдая, как податливая в руках своего искусителя Белль неуверенно потянулась к его губам, и её глаза удивленно распахнулись.

И когда Румпельштильцхен, наконец, переварил увиденное, то с грохотом хлопнул дверью.

— Джарет!

Рёв был нечеловеческим даже для собственных ушей, но Тёмный решил не сдерживать ярости при виде своей женщины, очарованной незваным гостем. Двое отпрянули друг от друга, и он увидел, как взгляд Белль прояснился, увидел её ужас и стыд, когда она осознала, что случилось. Часть его хотела утешить ее и сказать, что в произошедшем нет её вины, но гнев заставил его обратиться к королю гоблинов, который бесцеремонно вторгся в его замок.

— Добро пожаловать домой, Тёмный, — насмешливо поприветствовал его Джарет. — Я уже начал задаваться вопросом, удостоишь ли ты нас своим обществом.

В бешенстве Румпельштильцхен встал между Белль и Джаретом.

— Что, во имя девяти кругов Ада, это было? Я не для того позволил тебе появляться в своём замке, чтобы ты донимал моих слуг!

— Ну, ну, я вовсе никого не потревожил, правда, милая? — Джарет улыбнулся, обнажив острые зубы.

Белль смело шагнула вперед и сердито упёрла руки в бока.

— Что вы сделали со мной?

— Я? — Джарет схватился за грудь, притворно оскорбившись. — Ничего особенного.

— Заворожил, несомненно, — выплюнул, Румпельштильцхен. — Особая магия фэйри. Дурманит голову, ослабляет волю, — он бросил быстрый взгляд на Белль. — Не стоит переживать из-за этого, дорогуша, все смертные восприимчивы к его… очарованию, — губы Румпельштильцхена скривились, словно он проглотил что-то горькое.

Взгляд Белль был по-прежнему колючим, но в нём уже читалось любопытство.

— Фэйри? Вы… фэйри? — она задумчиво склонила голову. — Я знаю о феях, этом маленьком народце. Но фэйри… одна из старейших рас… я думала, они просто миф!

Джарет обольстительно улыбнулся ей и отвесил элегантный поклон.

— Король Джарет из Подземья к вашим услугам, миледи.

— Подземье? Что это?

— Другая реальность, — вмешался Румпельштильцхен. — В этом мире фэйри больше не существует, но наш венценосный гость пожаловал к нам из другого, — Румпельштильцхен мрачно усмехнулся. — Подземной клоаки, дорогуша, наполненной отвратительными существами, и Лабиринта, в сетях которого потерялась не одна душа. Король Джарет правит разномастной шайкой маленьких ужасных гоблинов, — он скосил глаза на Джарета. — Гадкие, безобразные уродцы, верно, ваше величество?

— Забавно слышать именно от тебя о гадких безобразных уродцах, — с издёвкой произнёс Джарет, и Румпельштильцхен почувствовал, что теряет терпение.

— Чего ты хочешь? Говори или убирайся.

Джарет преувеличенно горестно вздохнул.

— Ах, а я-то думал, мы с тобой повеселимся! Точно не хочешь пригласить меня остаться? Мы могли бы поведать очаровательной Белль о наших совместных подвигах. Украденные младенцы, обманутые девицы, истерзанные души… — он ухмыльнулся. — Что-то в этом роде.

Пока Белль не начала задавать вопросы, Румпельштильцхен подошел к Джарету и прошипел ему на ухо:

— Что. Ты. Хочешь?

— Ох, ладно, — Джарет грациозно махнул рукой. — У меня заканчивается то зелье. Мне нужно больше.

Румпельштильцхен удивлённо поднял брови.

— Так быстро? Что ты делаешь, каждый вечер блуждая по миру смертных?

— То, зачем я использую его, не твоё дело, понятно? Мне нужно больше. Сейчас же.

Румпельштильцхен смерил его долгим гневным взглядом и, наконец, отрывисто кивнул.

— Хорошо, — взмахнув рукой, Румпельштильцхен призвал флакон с тёмно-красной жидкостью и показал его Джарету, но, когда тот нетерпеливо потянулся к флакону, отдёрнул руку. — Ах, ах, ах, не так быстро! — довольно хихикнул Румпельштильцхен, вернув себе контроль над ситуацией. — Мы не обсудили плату.

Джарет нетерпеливо кивнул.

— Да, да, конечно. Назови свою цену, бес.

Первым порывом Румпельштильцхена было запретить королю фэйри являться в замок — по крайней мере, пока здесь была Белль, но, подумав, он отбросил эту мысль. Нельзя было предугадать, когда ему снова потребуется помощь Джарета. Несколько веков назад они заключили между собой негласное соглашение: оба обладали огромной силой, но у каждого был свой предел возможностей. Неразумно было отказаться от такого выгодного союза. Однако…

Шагнув вперёд, Румпельштильцхен понизил голос, чтобы услышать его мог только Джарет.

— Моя цена — клятва на крови, — прошипел он, проведя когтистым пальцем по щеке фэйри. — Ты больше не посмеешь притронуться к тому, что принадлежит мне, потому что, если попробуешь, я уничтожу твой драгоценный Лабиринт своими руками и брошу тебя в твою собственную темницу. Навсегда, — тёмные глаза встретились с разноцветными. — Это понятно?

Джарет молчал какое-то время, а потом медленно растянул губы в улыбке.

— Какой же властью она обладает над тобой! — пробормотал он. — Могущественный Румпельштильцхен подчинился простой человеческой девушке. Как странно… — он кивнул. — У тебя есть моё слово, Тёмный. Но запомни мои слова: сейчас она может быть твоей служанкой, но если ты не будешь осторожен, то скоро станешь её рабом.

Год назад Румпельштильцхена возмутила бы сама мысль о том, что у него может появиться хозяин, тем более — хозяйка, но применительно к Белль эта идея казалась… любопытной.

— Это может быть правдой, — спокойно согласился он, — но это не столь жестокая судьба, как тебе кажется. — Он хихикнул, увидев удивление Джарета. — Однажды ты встретишь женщину, которая будет властвовать над тобой, и ты станешь её преданным рабом. Возможно, это будет одна из смертных, которые так тебе нравятся. Тогда ты поймёшь.

Глаза Джарета блеснули.

— Этот день никогда не наступит, — пообещал он.

Румпельштильцхен ощерил зубы в жуткой улыбке.

— Увидим.

Джарет наблюдал за ним какое-то время, но ничего не сказал. Спрятав флакон, он отступил и, повысив голос, обратился к Белль.

— Было очень приятно встретиться с вами, леди, — поклонившись, сказал он. — Прощайте и будьте осторожнее с этим плутом. Может быть, мы ещё встретимся.

Белль улыбнулась и присела в реверансе.

— Думаю, что нет. Счастливого пути, король фэйри, — Белль встала рядом с Румпельштильцхеном. — Мне вполне хватает одного трикстера.

Джарет усмехнулся и махнул рукой, призывая кристалл. Король гоблинов подбросил его вверх и исчез в водопаде осколков.

Белль развернулась к Румпельштильцхену, её глаза возбуждённо блестели.

— Кто это был? Как вы познакомились? Как он сюда попал? Что ты ему дал? Ты должен мне всё рассказать!

— Позже, пожалуй, дорогуша, — отмахнулся от её вопросов Румпельштильцхен. — Достаточно сказать, что он старый… партнёр. Временами, мы оказываем друг другу услуги. Например, это зелье. Оно нужно Джарету, чтобы путешествовать в мир смертных в своём истинном облике, а не в виде совы, — Румпельштильцхен пожал плечами. — Я легко могу изготовить это зелье, а взамен он приносит мне разные интересные безделушки. — Смущаясь, он вгляделся в её лицо. — Ты… в порядке? Джарет очень хитёр. Он играет по своим правилам и заманивает людей в ловко сплетённую им паутину, обманывает их, подменяя истину ложью.

Белль улыбнулась.

— Звучит знакомо, — с нежностью заметила она. Румпельштильцхен хотел было возразить, но Белль прижала палец к его губам. — Тише, я в порядке. Он сотворил… как ты это назвал? завораживающее заклинание, — в ее глазах промелькнул стальной блеск, — но больше я этому не поддамся.

«Моя девочка», — с гордостью подумал Румпельштильцхен, увидев её улыбку.

— В любом случае, я рада, что ты вернулся. Он, конечно, интересный… но, думаю, вдвоём нам будет лучше, — Белль положила руку на плечо Румпельштильцхену. — Как я уже сказала, одного трикстера мне достаточно, и я рада, что это ты.

С души словно камень упал, и Румпельштильцхен отвернулся, чтобы Белль не смогла увидеть счастья в его глазах.

— Отлично. Тогда, — он откашлялся, — знаю, что уже немного поздно, но я не отказался бы от чая. Будь добра, принеси его в Большой зал. Я буду около прялки.

Белль сжала его плечо.

— Конечно. Я сейчас.

Румпельштильцхен вышел из кухни, не оглядываясь, и сел за прялку, но так и не притронулся к колесу, а просто смотрел на кучу соломы, погружённый в свои мысли.

«Какой же властью она обладает над тобой, — слышался ему насмешливый голос Джарета. — Если ты не будешь осторожен, то скоро станешь её рабом».

Разве он уже не стал им? Разве он с радостью не сделает всё, что она попросит, лишь бы увидеть её улыбку?

Джарет был прав в одном. Любовь была слабостью, и он не мог позволить себе… даже если ему очень хотелось. У него было столько планов, столько ещё предстояло сделать! Румпельштильцхен не мог позволить себе отвлечься на девушку, пусть и любимую.

Но пока никто не знает… пока не знает она… что в этом плохого? Румпельштильцхену было приятно слышать это обвинение от фэйри. Да, Белль была его. Это был факт. Почему бы и ему не быть её?

«Это слабость! — возмущался Тёмный внутри него. — Мы никому не принадлежим!».

Но когда в зал с улыбкой вошла Белль, неся на подносе надколотую чашку, Румпельштильцхен осталось только смириться с неизбежным.

Она была его, а он был её. Навсегда.

Не такая уж страшная судьба. Совсем нет. Навсегда — он хорошо это знал — было не таким долгим, как может показаться.

Название: Цена улыбки
Переводчик: Sabrie
Бета: Askramandora
Оригинал: The Price of a Smile
Размер: мини, 3,455 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Румпельштильцхен/Белль, cэр Морис
Категория: гет
Жанр: романтика
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: сэр Морис хочет, чтобы его Белль была счастлива. Поэтому он издаёт указ, согласно которому тот, кто рассмешит его дочь или хотя бы заставит улыбнуться, сможет жениться на ней. Он не учёл, что Тёмный всегда найдёт лазейку


— Папа, почему ты делаешь это?

Сэр Морис с неохотой был вынужден признать, что его нынешняя задумка — вряд ли одна из удачных. После смерти матери год тому назад его любимая девочка совсем разучилась радоваться жизни. Морис скучал по её улыбке, по звонкому смеху, который всегда звучал в их доме. Он уже потерял свою жену и не хотел потерять ещё и дочь.

Он слышал от иностранных послов, что знать в их краях устраивала турниры и состязания, наградой в которых было золото, иногда титул, но чаще всего — рука молодой девушки. Он чувствовал, что ставить на кон будущее Белль было неправильно, но после года, проведённого ею в трауре, нужно было принять какое-то решение.

— Это для твоего блага, родная.

Белль вздохнула, вид у неё был печальный, пока они неспешно шли в главный зал.

— Разве брак с незнакомцем, который заставит меня улыбнуться, сделает меня счастливой?

Морис мягко сжал её плечи.

— Тебе шестнадцать, Белль. Твое замужество уже не за горами. А найти того, кто сможет заставить тебя улыбнуться или рассмеяться, того, чья компания будет тебе в радость — хорошая основа для брака. Более крепкого, чем брак, заключённый из политических соображений.

Белль молча опустила взгляд.

— Что сделает тебя счастливой, Белль?

— Мир, который не меняется.

— Разумеется. А что-нибудь, что твой папа в силах выполнить?

— Обещай, что последнее слово останется за мной.

Морис остановился и обернулся к дочери.

— Окончательное решение всегда останется за тобой. Не забывай, что говорила твоя мама.

Белль уставилась в пол.

— Никто не решает мою судьбу, кроме меня.

Словам не хватало убеждённости, которую он слышал раньше, но Морис наделся, что в один прекрасный день Белль снова поверит в них.

***


Как-то днём, устав от чужих отчаянных попыток вызвать её улыбку, Белль сбежала из замка. Около ворот выстроилась огромная очередь из деревенских юношей с фельетонами, диковинной одеждой или ручными животными. Но ни одно из их выступлений не принесло ей радости.

Они делали это не потому, что заботились о ней, а потому, что она занимала высокое положение в их маленьком приморском городке. Они делали это, потому что она была красива, совсем как украшение, которое можно носить на руке. И каждый раз, когда очередной смельчак заходил в дворцовый зал попытать счастья, Белль чувствовала себя униженной. Её отец тоже устал от этого цирка и наделся, что в ближайшее время всё закончится.

Белль плотнее натянула на плечи плащ и двинулась вглубь рынка. Вдоль улицы стояли торговцы, предлагающие свои товары, и Белль надеялась отвлечь себя изделиями из экзотических стран. Кушанья, ткани, ювелирные украшения — здесь было столько вещей, на которые хотелось взглянуть и пофантазировать, откуда они прибыли.

Внимание Белль привлекла лавка, где продавали шерсть. Пряха сидела за большим деревянным колесом, а её сынишка стоял за прилавком. Белль вспомнила, как её мать увлеклась вязанием, когда болезнь приковала её к кровати. Она работала над платком для свадьбы Белль, но так и не закончила его. Белль знала, что должна завершить её работу, но так и не нашла в себе сил сделать это.

Она рассеянно оглядывала цветные мотки шерсти. Белль не была столь же искусна в шитьё, как мать, поэтому она решила начать с чего-нибудь простого и лёгкого. Мальчик, которому можно была дать не больше десяти, вскочил на табуретку за прилавком, чтобы поравняться с Белль глазами.

— Что вы хотите сшить, миледи?

— Платок, возможно, — Белль указала на ярко-красный моток шерсти. — Сколько стоит этот?

Мужчина рядом с ней хмыкнул. Белль удивленно обернулась. Она совсем не заметила, как он подошёл. Мужчина был невысок, его волосы доходили ему до плеч, одежда на нем была простого покроя, но дорогая.

— Что здесь смешного?

Он взглянул на Белль и улыбнулся.

— Овечья шерсть слишком колюча. Лучше возьмите смешанную пряжу из бараньей шерсти и хлопка.

Белль вновь посмотрела на мальчика, который согласно закивал.

— Ладно, какие у тебя есть цвета?

— У нас нет красного, но, — он достал из-под прилавка синий моток, — есть такой. Идеально подходит к вашим глазам, миледи.

— Хорошо, я возьму его.

— Позвольте мне, — незнакомец бросил мальчишке золотую монету.

— В этом нет необходимости, — запротестовала Белль.

— Конечно, есть, — незнакомец улыбнулся. Было что-то таинственное в его тёплых карих глазах. — Ведь это я убедил вас взять товар. Будет честно, если я заплачу за него.

Отец учил её быть вежливой к незнакомцам, но слова, что этот выбор сделала вовсе не она, неприятно кольнули. Задрав подбородок, Белль вложила мальчику в руку монету, прежде пойти дальше. И только остановившись перед стеклодувом, она поняла, что забыла моток пряжи.

Проглотив свою гордость, она повернулась и чуть не врезалась в незнакомца, который протягивал ей недавнее приобретение.

— Не это ищешь, дорогуша?

— Спасибо, — переборов смущение, ответила Белль. Она убрала моток пряжи во внутренний карман плаща. Мужчина, сделавший этот добрый жест, несмотря на её грубость, заслужил признательность с её стороны. — Не хотите ли пройтись со мной?

Он одарил её немного застенчивой улыбкой.

— С удовольствием.

Они направились к площади.

— Вы купец? — Белль сильно в этом сомневалась. Отец знал всех купцов и капитанов судов, которые заходили в их порт. Она никогда не видела этого человека раньше.

— Нет, просто путешественник.

— И ваше имя?

Незнакомец молчал слишком долго для ответа на такой простой вопрос.

— Шпиндельшмякс.

Они прошли мимо шатра, где торговали толстыми узорчатыми коврами из Агробы, и Белль остановилась полюбоваться. У её отца был подобный ковер в большом зале.

— Ковры Агробы славятся своим непревзойдённым качеством, — заметил Шпиндельшмякс. — В тамошних городах ими украшают улицы.

— Не может быть, — недоверчиво покачала головой Белль. Ковры явно были сотканы для замков и поместий.

— Он прав, моя леди, — подтвердил купец. — Мы устилаем коврами рыночные площади и главные улицы.

— Вы были в Агробе?

Незнакомец кивнул:

— Да, и не только. Я повидал много мест. Вот почему я люблю приходить на рынки — они напоминают мне, где я был.

Они отошли от шатра и, не спеша, зашагали дальше.

— Мне нравится приходить сюда, потому что это напоминает мне о матери.

— Твоя мать была торговкой?

— Дочерью купца. Но она путешествовала вместе с отцом и помогала ему. Именно так они познакомились. Она приводила меня сюда, когда я была маленькой девочкой, и знакомила с разными людьми, которых повстречала в своих путешествиях.

— Ты хочешь посмотреть мир, как твоя мать.

Белль печально кивнула.

— Не думаю, что теперь мне это удастся.

— Почему нет?

— Скоро я должна выйти замуж, а мужья не одобряют подобных желаний.

— Не все, — на лице незнакомца промелькнула улыбка. — Некоторые будут рады, если их жёны составят им компанию в путешествиях. Это может стать интересным приключением.

— А как же дети?

Он пожал плечами.

— Дети тоже путешествуют.

Белль почувствовала, как губы невольно растягиваются в улыбке, и быстро одёрнула себя. Она не знала этого человека, возможно, он ничего не слышал об указе, но Белль предпочла не рисковать и изобразила только удивление.

— Вы расскажете мне о своих путешествиях?

И он рассказал. Они провели целый день, гуляя по рынку и пробуя заморские морепродукты, прежде чем повернуть назад. Он рассказал об Агробе и землях за её пределами, поведал о разбросанных в море островах и диковинных фруктах, которые растут там. Но именно о Западных Горах он говорил особенно горячо. Видимо, жаркому тропическому климату он предпочитал снег, а резкие линии гор манили его больше, чем волнистые барханы востока. Было так захватывающе слушать его рассказы о далёких странах, что Белль как никогда остро почувствовала своё горе.

— Дорогуша? — он осторожно коснулся её локтя и словно из воздуха достал шёлковый платок.

Белль благодарно приняла его и вытерла слёзы.

— Я скучаю по маме.

— Конечно, — он повёл её через площадь, так и не выпустив её руки.

День постепенно клонился к концу, лавочки закрывались. Белль должна была попрощаться с загадочным незнакомцем, хотя ей и не хотелось покидать его. Но он провёл с ней целый день, наверняка отложив свои дела, чтобы развлечь её. Была только одна вещь, которую ей хотелось узнать, прежде чем навсегда отпустить его в мир приключений и путешествий.

— Что вы делали около лавки с шерстью?

Он печально улыбнулся.

— Мне нравится смотреть на колесо. Это помогает забыть.

— Забыть что?

На мгновение он выглядел растерянным.

— Кажется, это работает.

Он улыбнулся, и, прежде чем Белль успела остановить себя, она рассмеялась в ответ. Осознав, что произошло, Белль быстро закрыла рукой рот, оглядываясь по сторонам. К счастью, никто, кроме её спутника, не обратил на это внимание.

— Ах-хах, — он шутливо погрозил ей пальцем.- Значит ли это, что я должен вернуться домой с женой?

Белль сразу посерьёзнела.

— Таков был указ.

Он потянул её в закоулок, прочь от толпы.

— Как насчет сделки?

— Сделки?

— Да, дорогуша, сделки. Я вернусь, когда понадоблюсь тебе. Если ты не захочешь уйти со мной, я помогу тебе и скажу, что долг уже заплачен. А если согласишься уйти, то моей ценой будешь ты.

— Вы не простой путешественник, верно?

— Разве мы являемся теми, кем кажемся?

Белль мысленно повторила его слова. Он вернётся, когда она будет нуждаться в нём. Это будет её выбор — уйти или остаться. И её решение не повлияет на его готовность помочь. Это была беспроигрышная сделка, насколько она могла судить.

— Выбор будет моим?

— Конечно.

— Тогда я принимаю условия.

Он низко поклонился ей.

— С нетерпением жду нашей следующей встречи.

Белль склонила голову, а когда подняла глаза, он уже исчез. Белль вернулась в замок и, когда увидела отца, улыбнулась ему, что положило конец глупому указу.

***


Огры, в конце концов, пришли в их земли. Маленькие деревеньки одна за другой падали под их натиском, в то время как огры продвигались к морю… к ним. Белль отказалась уйти с последней группой беженцев в королевство Прекрасного и Белоснежки. Она не оставит своего отца. И было обещание, которое, если её подозрения были верны, скоро должно быть выполнено.

Они ждали, когда на помощь придёт Румпельштильцхен.

Белль знала, что имя, которое он назвал ей четыре года назад, не было настоящим. Она снова и снова прокручивала в голове их прогулку по рынку — и пришла к выводу, что он был самим Тёмным. Единственное, чего она так и не поняла, это почему он провёл с ней целый день, развлекая историями. Но это не имело значения. Они заключили сделку. Он придёт, и она уйдёт вместе с ним.

Когда Румпельштильцхен объявился, Белль из всех сил старалась увидеть в нём путешественника, которого повстречала давным-давно. Его волосы были вьющимися, кожа серо-зелёной, а глаза больше походили на рептильи, нежели на человеческие. Изменились и его предпочтения в одежде. Теперь он был одет в кожу и шипы. Это был Тёмный, Белль же знала только Румпельштильцхена. Сдержит ли демон сделку, которую она заключила с человеком?

Но когда он назвал её своей ценой, Белль поняла, что он помнит. Конечно, отец и её жених Гастон были против. Белль окликнула Румпельштильцхена и сама подошла к нему. Она сосредоточенно вглядывалась в резкие черты лица, в изогнутую линию губ и даже в эти странные глаза, ища человека, которого она встретила ещё девочкой. И она увидела то, чего хотела.

— Я пойду с ним.

Румпельштильцхен рассмеялся, хлопая в ладоши, и все вокруг думали, что Белль отдаёт себя в лапы бездушного монстра. Слова, сказанные ей на смертном одре матерью, сами пришли к ней, когда Белль обернулась к отцу.

— Никто не решает мою судьбу, кроме меня.

Отец выглядел потрясённым, но всё же отступил.

— Это навсегда, дорогуша, — предупредил Румпельштильцхен.

Белль помнила его обещание. Она может остаться, и он всё равно поможет им. Но её мать хотела, чтобы она увидела мир, и сама Белль хотела этого не меньше.

— Я пойду с тобой — навсегда.

Белль попрощалась с отцом и Гастоном. Но, сколько бы она не старалась их успокоить, её заверения их совсем не убедили. Белль почувствовала, как когтистые руки Румпельштильцхен обхватили её талию, и он прошептал ей на ухо:

— Сейчас не время для объяснений, дорогуша.

Белль умоляюще посмотрела на него — ей не хотелось оставлять отца наедине с его страхами. Румпельштильцхен, казалось, понял её. Она повиновалась, когда он мягко подтолкнул её и снова заговорил.

— Её отец может проводить нас, но это всё.

Белль поспешила в свою комнату; она видела, что отец и Румпельштильцхен направились к выходу из замка. Белль не была уверена, что именно они могли обсуждать, но предполагала, что отец пытается выторговать её свободу. Расскажет ли Румпельштильцхен об их прошлой сделке, или оставит это ей?

Посреди комнаты уже стоял огромный сундук. Белль быстро побросала туда все свои корсеты, юбки, блузки, прежде чем положить сверху несколько любимых платьев. За ними последовали небольшая коллекция книг, ленты, расчёски, масла, лосьоны и украшения, некоторые из которых Белль приобрела сама, а другие перешли к ней от матери. Это было всё, что она хотела бы взять вместе с собой. Довольно кивнув, Белль закрыла сундук, и в следующую минуту тот исчез.

Белль достала из почти пустого шкафа синий платок, связанный из пряжи, которую купил ей Румпельштильцхен, и повязала на шею, прежде чем накинуть сверху плащ. Повернувшись к двери, она увидела отца — вид у него был мрачный и серьёзный. Белль расправила плечи и подошла к нему.

— Это мой выбор.

Морис сглотнул.

— Это всё, что он сказал.

— И это правда, — Белль взяла его за руку и повела за собой по длинным коридорам замка, который был ей домом столько, сколько она себя знала. — Ты помнишь указ, что тот, кто сможет заставить меня улыбнуться или рассмеяться, сможет жениться на мне?

— Конечно, но какое…

— Я встретила его, Румпельштильцхена — правда, тогда я не знала, кем он был на самом деле. Мы провели вместе целый день. И перед тем, как попрощаться, ему удалось рассмешить меня. Он сказал, что придёт, когда я буду нуждаться в нём. Я смогу уйти с ним или остаться, и независимо от моего ответа он поможет.

— И ты хочешь уйти?

Белль улыбнулась. С того дня на рынке улыбаться стало проще.

— Да, я хочу увидеть мир. Кроме того, ты сам сказал мне, что найти того, кто сможет заставить тебя улыбнуться или рассмеяться — хорошая основа для брака. Более крепкого, чем брак, заключённый из политических соображений.

— О, Белль.

— Папа, всё будет хорошо.

Они вышли к главному входу, где ждала чёрная карета. Румпельштильцхен стоял около открытой дверцы. Белль шагнула к нему, но отец придержал ее.

— Она не будет пленницей?

— Конечно, нет, — ответил Румпельштильцхен.

— Я смогу увидеть её?

— Всякий раз, когда она того захочет.

— Я хочу, чтобы ты дал мне слово.

Румпельштильцхен слегка поклонился.

— У тебя оно есть.

— Папа, — сказала Белль, когда отец, наконец, перевёл взгляд с Румпельштильцхена на неё. — Это моя судьба.

Она знала это, прежде чем выяснила настоящее имя мага. Все думали, что она уходит с монстром, но она знала, что уходит с человеком. И он не вернулся бы за ней, если бы не чувствовал то же самое.

Отец с нежностью поцеловал её в лоб и, наконец, отпустил. Белль улыбнулась ему самой искренней улыбкой. Морис нахмурился, и Белль оставалось надеяться, что когда-нибудь он всё поймёт. Она обернулась к Румпельштильцхену, который протянул ей руку.

— Последний шанс, дорогуша. Это навсегда.

Всё ещё улыбаясь, Белль взяла его за руку:

— Навсегда.

Белые и золотые нити магии оплели их сжатые ладони и исчезли так же быстро, как появились.

— Чуть более надёжно, чем обычные свадебные обеты, моя дорогая.

Белль в последний раз оглянулась на отца, тот одобрительно кивнул ей, и с небольшой помощью со стороны Румпельштильцхена Белль села в карету. Румпельштильцхен поднялся следом, и карета сразу тронулась с места.

— Теперь вот что, — он заговорщицки потёр руки. — Как я помню, ты хотела увидеть мир.

Белль пересела ближе к нему, не обращая внимания на его слегка удивлённое выражение лица.

— Помнится, ты с особой любовью говорил о Западных Горах.

Румпельштильцхен сглотнул от такой близости и улыбнулся.

— Ты права. Мы начнём с дома.

@темы: fanfiction, мои переводы, ФБ