21:23 

Деадон WTF Rumbelle 3 lvl Часть 4

Sabrie
carpe diem
Название: Полночь в морге
Переводчик: Sabrie
Бета: Sagonna
Оригинал: Midnight in the Parlour
Размер: миди, 5,992 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: мистер ГолдlРуммпельштильцхен/Белль, Руби Лукас, Киллиан Джонс
Категория: гет
Жанр: детектив, ужасы, ангст
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: смерть персонажа
Краткое содержание: Белль Френч живет тихой жизнью провинциальной девушки и работает гримёром в морге, пока на прозекторском столе не оказывается мистер Голд, в которого она давно была влюблена


Пятница, 30 октября
Наши дни, близко к полуночи
Штат Мэн, Сторибрук


Кофе. Ей срочно нужен кофе, если она хочет продержаться на ногах всю ночь. Потирая слипающиеся глаза, Белль Френч босиком прошла к древнему кофейнику и налила себе кружку дымящегося кофе. Сделав глоток густой крепкой чёрной жидкости, Белль поморщилась, жалея об отсутствии сахара. Вообще-то она предпочитала чай, но чтобы сегодняшней ночью оставаться бодрой, ей необходима просто ударная доза кофеина.

Время приближалось к полуночи. Белль со вздохом оглядела свою работу. Добавив румян на высохшие щёки миссис Морган, Белль сложила руки покойной на груди и, прошептав молитву, откатила каталку к стене.

— Вы смотритесь немного бледной, — сообщила она покойнице.

Обычно, моя и укладывая волосы, гримируя, чтобы трупы выглядели более естественно, Белль вела с ними односторонние разговоры. Разговаривать всё равно было больше не с кем, не считая бальзамировщицу Руби. По опыту Белль, работа гримёра в морге точно не прибавляла ей друзей. Хотя их у неё не было и до того, как она стала визажистом для мёртвых…

Теперь начинались долгие часы ожидания. Для чего или кого, этого Белль никогда не знала. Механизм охлаждения, поддерживающий нужную температуру в холодильных камерах, был единственным в Сторибруке. Сегодня и в следующие несколько вечеров она была обязана внимательно следить, чтобы не случилось никаких эксцессов, прежде чем покойный отправится в последний путь.

Белль не планировала стать гримёром в морге, решение было принято за неё, и, как послушная единственная дочь Мо Френча, она не стала возражать. Пять лет назад застой в цветочном бизнесе совпал с внезапной и необъяснимой смертью владельца похоронного бюро, и её отец занял его место. Предприимчивый мистер Френч полагал, что раз люди заказывают погребальные венки, он сможет спасти свой цветочный бизнес от разорения, выполняя необходимые ритуальные услуги.

Белль вовсе не беспокоил факт, что ей приходится работать в окружении мертвецов. Она не была суеверна, не верила в привидений, и долгое молчание её не тоже не нервировало. Пожалуй, бессонные ночи долгих и одиноких дежурств, как сегодня, были самой трудной частью работы. К счастью, чтение помогало скоротать время и не заснуть.

Взяв в руку горячую кружку кофе, Белль уселась на небольшой диванчик и открыла «Ребекку» Дафны Дюморье. Но, несмотря на все свои усилия, она всё-таки ненадолго задремала. Солнце уже встало над горизонтом, когда кто-то начал трясти её за плечо. Открыв глаза, Белль увидела отца, который со смесью укоризны и нежности качал головой. Она всегда сдавалась чарам Морфея.

— Повезло, что ты не пропустила вызов, Белль, — проворчал он, выпроваживая её домой, отоспаться в нормальной постели, прежде чем ей нужно будет вернуться в морг после ужина.

Суббота, 31 октября, ранний вечер

Белль быстро пересекла стоянку, на ходу подвязывая волнистую копну волос красной лентой, и толкнула дверь служебного входа. На Сторибрук уже опустились сумерки.

— Ты опоздала, Белль, — послышался из бальзамировочной комнаты голос Руби Лукас-Вейл.

Немного смущенная фактом, что её поймали на месте преступления, Белль фыркнула и заглянула в кабинет, сморщив нос от резкого запаха химикатов.

— Откуда ты знаешь, что это я?

— Ну, он в любом случае никуда не пойдёт, — Руби указала на лежащее перед ней тело. — И никто не станет врываться сюда, как метеорит.

— Объяснения приняты, — Белль кинула взгляд на лежащий на столе труп. — Мистер Йохансон уже готов? Он выглядит таким бледным.

— Да, — кивнула Руби. — Я привезу его тебе через десять минут, и ты сделаешь из него краснеющего жениха.

— Спасибо, Рубс. Ты лучшая, — Белль улыбнулась своей единственной подруге и, по совместительству, коллеге.

— Потому, что я единственная, кто здесь работает, — мелодраматично вздохнула Руби. — Вот что случается, когда выходишь замуж за местного коронёра, — подмигнула она. — Отвратительно, чем нам приходится заниматься.

Белль прошла в регистратуру и плюхнулась в кресло, лениво просматривая документацию в ожидании, пока Руби закончит с мистером Йохансоном. И вдруг почувствовала, что за ней кто-то следит. По спине пробежали мурашки.

— Мисс Френч, — послышался из-за спины подчёркнуто холодный и насмешливый голос. Вздрогнув, Белль вскочила на непослушные ноги — и, хотя человека скрывала тень, это злобный взрык она узнала бы где угодно. Киллиан Джонс, помощник коронёра.

— Выйди из тени, — потребовала Белль, повернувшись к нему лицом. — Ты знаешь правила. Почему ты не позвонил в заднюю дверь?

Эти чёрные как уголь зрачки в обрамлении синей радужки, кажется, смотрели сквозь неё. Белль передернуло от ощущения собственной незначительности и уязвимости. Не произнося ни слова, Джонс указал большим пальцем в сторону задней части здания и медленно направился в секционную. Немного дрожа, Белль последовала за ним, радуясь, что помощник коронёра больше не смотрит на неё.

На каталке лежал клеёнчатый мешок с трупом. Белль принимала покойников в течение пяти лет, и сама удивилась, почувствовав, как внутри всё скручивается в тугой узел.

— Кто… кто у тебя там? — пробормотала она, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Джонс снова вернулся к игре в гляделки и плотоядно уставился на неё. Белль отвернулась от его выжидающего взгляда и сосредоточила внимание на мешке, дрожащими пальцами потянув за молнию. Джонс выгнул бровь, наблюдая, как Белль борется с молнией, но ничего не сказал.

Ублюдок наслаждался её нервозностью, и тревожное предчувствие от этого только усилилось. Почему, чёрт возьми, Виктор перестал сам доставлять трупы? Наконец застежка поддалась, и Белль увидела лицо покойного.

Это был мистер Голд, владелец ломбарда.

Белль в ужасе прикрыла рот рукой и бросилась в уборную, словно за ней гнались адские гончие. Сквозь шум в ушах она слышала безумный хохот Джонса и его «Скатертью дорожка, ублюдок!». Белль закрыла уши ладонями, лишь бы не слышать этот глумливый смех. Она влетела в туалет, когда её начало выворачивать. Опорожнив желудок, она ещё какое-то время обессиленно сидела перед унитазом, дрожа и сплёвывая желчь, а потом медленно поплелась на кухоньку.

Там она налила себе стакан холодной воды и, приложив его ко лбу, осела на пол.

— Белль.

Белль вздрогнула от неожиданности и выплеснула воду прямо на блузку Руби.

— Прости! Боже, я-я думала, что ты Джонс, — простонала Белль, размазывая по лицу чёрные полосы от потёкшей туши. — Я даже не знаю, как дошла сюда. — Белль окинула взглядом шкафчик, кафельный пол; узор мозаики кружился, как в калейдоскопе.

— Этот мерзкий паразит? Я просила Виктора избавиться от него сотни раз. Не знаю, почему он этого не сделал. Ты не должна извиняться, это я напугала тебя, — Руби налила воды в пластиковый стаканчик и сунула его в дрожащие руки подруги.

— Мистер Голд мёртв, — печально прошептала Белль.

— Я знаю. Автокатастрофа. Больше никто не пострадал. Он врезался в дерево. Какая нелепая смерть, — Руби внимательно посмотрела на Белль. — Ты в порядке?

— Нет. То есть да. Я хотела сказать… нет. Просто… мы… мы были едва знакомы, — Белль начала заикаться. — Но он был добр ко мне, в отличие от большинства. Ты знаешь, что все говорят: «О, смотрите, кто идёт! Это же чудачка Белль. Старая дева, которая сидит в морге».

— Я тоже сижу в морге, — с кривой усмешкой напомнила Руби.

— Это другое, Руби. У тебя есть Виктор. Тебя не волнует, что думают другие люди. Мне бы тоже хотелось не обращать на них внимания, но я так не могу. Я всегда хотела быть храброй, стать для какого-то героем, но у меня так и не было шанса, — принялась ругать себя Белль. — Теперь для этого слишком поздно.

— Ты замечательный человек, Белль. Красивая, добрая, талантливая. Тебе нужно больше доказательств? Мистер Голд ни с кем не был добр. Ты должна была быть для него особенной, — Руби мягко улыбнулась Белль.

— Однажды мы оказались за одним столиком «У Бабушки» и пили чай вместе, — разоткровенничалась Белль. — Просто сидели и наслаждались компанией друг друга. Я всегда хотела пригласить его на свидание, но я… я не смогла. — Это было не ложью, подумала про себя она. Скорее, полуправдой.

Настоящую причину, почему она не могла пригласить мистера Голда на свидание, Белль не собиралась рассказывать ни одной живой душе. Белль вовсе не стеснялась пригласить его, поговорить с ним, просто она в буквальном смысле не могла. Всякий раз, когда она собиралась заговорить с ним, то теряла голос. И хотя она открывала рот, ни одного звука не вылетало наружу. Словно её голосовые связки отказывали в его присутствии, как в старых чёрно-белых фильмах ужасов. Чтобы хоть как-то компенсировать эту внезапную немоту, Белль кивала и улыбалась ему со всей сердечностью, тихо симпатизируя ему издалека. К счастью, он, кажется, не обижался, но, возможно, умер, считая её странной, как все остальные.

Эта мысль больно кольнула, и глаза Белль наполнились слезами.

— Мне очень жаль, Белль, — успокаивающе произнесла Руби, выдернув Белль из её мыслей, и протянула ей коробочку с салфетками. — Хочешь, я займусь им прямо сейчас?

— Нет, — медленно проговорила Белль. Сегодняшний вечер был её последним шансом провести время с мистером Голдом, показать, как сильно она заботилась о нём, и Белль не собиралась его упускать. — Руби, пожалуйста, подожди с бальзамированием до завтра. Только до утра, — попросила Белль, подняв руку, чтобы остановить протесты Руби.

Белль не осмелилась полностью открыться подруге, но ей хотелось, нет, необходимо было побыть сегодня ночью наедине с мистером Голдом. Одну ночь, притворяясь, что они вместе. Разве она так много просит?

Наконец Руби сдалась. Белль редко проявляла упрямство, она чувствовала, что Руби сомневается, но та не стала настаивать.

— Ты уверена?

Белль ответила «да».

— Ладно. Звони мне в любое время. Я серьёзно, Белль, — с этими словами Руби ушла, позволяя Белль собраться и взять себя в руки. Это будет долгая ночь.

Никакой работы.

Поднявшись на дрожащие ноги, Белль посмотрела в зеркало и слабо улыбнулась своему отражению.

«Сегодня, — обратилась она к девушке с заплаканными глазами, — будет особенная ночь».

Суббота, 31 октября
Позже, той же ночью


На то, чтобы выпроводить Руби и отца из морга, не выдав своего нетерпеливого желания остаться наедине с мистером Голдом, потребовалась вся сила воли. Как только они ушли, Белль надёжно заперла все двери, выключила лишний свет, создавая подобие романтической обстановки. Ей не хотелось, чтобы посторонние глаза или больничное освещение испортили вечер. Пододвинув стул к узкой каталке, на которой лежал мистер Голд, Белль залюбовалась его лицом.

Острые привлекательные черты его лица не изменились, как и длинные волосы. Белль в восторге пропускала сквозь пальцы мягкие каштановые пряди, с благоговением коснулась бровей, холодных, но мягких, тонких губ.

Но его щёки потеряли здоровый румянец — смерть уже оставила неизгладимый отпечаток. Морщинки на лбу разгладились, а карие глаза, светившиеся умом и лукавством, теперь были навсегда закрыты.

Он по-прежнему был одет в свой фирменный костюм-тройку и лакированные туфли. Белль стянула его кожаные итальянские ботинки и обернула вокруг ног одеяло.

— Теперь вам будет намного удобнее, — заверила она.

И её вдруг осенило — впервые она может поговорить с ним! Белль стиснула зубы, проклиная жестокую иронию всего этого. В то время, когда рухнула одна стена, смерть воздвигла между ними новую. Мистер Голд не сможет ответить ей, посмеяться над её шутками, рассказать о своих чувствах. Белль позволила себе несколько драгоценные минут для оплакивания того, что могло бы быть.

Смахнув слёзы, Белль вздохнула, успокаиваясь. У неё ещё будет время, чтобы горевать, но сейчас она отказывалась тратить на это последние часы, которые могла провести с любимым человеком.

— Вы такой бледный, мой дорогой, — Белль осторожно провела по ране на лбу. — Давайте это исправим. Мы же хотим, чтобы вы выглядели лучшим образом, когда достигнете Врат Рая.

Подкатив к себе столик с инструментами, Белль тщательно выбрала аэрограф и замаскировала рану, нанесла на щеки румяна, возвратила цвет губам. Затем она взяла расчёску и несколько минут расчёсывала его волосы, пока каждая прядь не стала блестящей и гладкой.

Всю эту работу придётся проделать завтра снова, когда Руби откачает кровь и наполнит тело формальдегидом, но Белль это не волновало. Мистер Голд — гордый и изысканный джентльмен, и Белль инстинктивно знала, что хороший вид этой ночью принесёт ему покой — пусть и на том свете.

Во время работы Белль разговаривала с мистером Голдом о важном и не очень, расточая ласки и похвалу.

— Вы такой красивый, — застенчиво произнесла она. — Знаю, вы так не думаете, но для меня вы красивый. Я всегда хотела вам об этом сказать.

Всё еще не до конца веря, что она сидит и говорит с ним, Белль рассуждала о его мечтах, надеждах и сомнениях. Белль не могла знать наверняка, но почему-то верила: жизнь в одиночестве и отчуждённости от людей была его самым большим сожалением.

Ходили слухи, что у мистера Голда есть сын Нил, но он живёт на другом конце земного шара и вряд ли приедет на похороны.

— Я сожалею о вашем сыне, — прошептала Белль. — Что произошло между вами?

Воображая, что мистер Голд отвечает ей, Белль сочувственно кивнула.

— Я думаю, вы слишком сильно старались защитить его от боли, от взрослой жизни, даже от себя. Вы не верите, что достойны любви, мистер Голд, но вы ошибаетесь. Ваш сын любит вас. Как и я.

«Ты очень проницательная девушка, — прозвучало в голове эхо его голоса. — Я пытался защитить Нила с помощью денег, власти, репутации. Как видишь, я не справился. В итоге я умер старым, полным сожалений монстром».

— Вы не монстр, — упрекнула его Белль. — И не старый. Вы зрелый. Опытный. Замечательный.

«Маленькая моя Белль, — ответил фантомный мистер Голд. — Ты слишком добра к старому монстру. Если бы я увидел это раньше! Если бы я знал, что ты любишь меня, я мог бы стать счастливым. Мы могли бы вместе найти Нила. Он бы тебе понравился».

Покраснев от воображаемых комплиментов, Белль посмотрела на жилет мистера Голда. В нагрудном кармашке лежали золотые карманные часы. Она удивилась, что Киллиан Джонс не стащил их. Открыв крышку, Белль посмотрела время. Стрелки часов показывали половину двенадцатого.

Сегодняшнее шокирующее событие совершенно вымотало её.

Обеспокоенная, что сонливость могла загубить их очаровательный вечер, Белль пошла за кофе. Крепкий кофе встряхнёт её, и она сможет продолжить своё импровизированное свидание. Но едва Белль вернулась в секционную, как у неё чуть не остановилось сердце. Она могла поклясться, что видела, как мистер Голд шевельнул рукой. Белль схватила его запястье и ощутила горькое разочарование, когда так и не нащупала пульс. Надеяться бессмысленно, отругала она саму себя. Любое движение лишь результат трупного окоченения.

Близилась полночь, и Белль из всех сил боролась с инстинктами собственного тела. Но стоило часам пробить двенадцать, как Белль ощутила, как тяжелеют веки. Взяв ещё одно одеяло, Белль легла на край каталки. Она решила, что если ей нужно отдохнуть, то она собирается спать рядом с мистером Голдом. Белль нужно было почувствовать его, поэтому она сняла галстук и расстегнула пуговицы на рубашке, обнажая мраморно-гладкую грудь. Белль с удовольствием погладила ее. Сосредоточившись, она могла почти услышать биение его сердца. Белль свернулась калачиком рядом, и её окутал мускусный, пряный аромат одеколона, даря покой и клоня в сон. Притворившись, что они просто супружеская пара, Белль закрыла глаза.

Ей снился странный, невероятно яркий сон.

Суббота, 21 октября, после полуночи, сон Белль

Лежа на спине в прохладе зелёной травы с книгой в руках, Белль наслаждалась солнечным теплом и чтением. Бросив взгляд на солнечные часы, она поняла, что забыла о чае. Белль встала, и, отряхнув юбки, направилась к замку.

Она удивлённо оглядела свой наряд: прекрасное ручной работы голубое платье с корсетом, белые туфельки — всё так не похоже на джинсы и чёрный свитер, которые она носила сегодня в морге.

Но эта одежда казалась такой привычной, а массивное импозантное здание, возвышавшееся перед ней, она могла назвать домом.

Войдя в Большой зал, Белль сразу увидела его — хозяина замка. Удивительное существо сидело перед прялкой, оно было одето в обтягивающие узкие бёдра кожаные штаны, изысканную бордовую рубашку и высокие сапоги. Кончики волнистых каштановых волос касались воротника рубашки, а кожа существа имела серо-зелёный оттенок.

Он казался таким необычным и потусторонним, и, хотя его черты казались смутно знакомыми, Белль была слишком ослеплена этой странной красотой, чтобы придать этому значение. Когда непостижимые древние золотые глаза встретились с её глазами, у Белль перехватило дух от обожания, которое она увидела в них.

— Здравствуй, моя леди, — когтистой рукой он поманил её ближе.

— Супруг мой, — Белль присела в игривом реверансе и поцеловала существо в лоб.

— Ты не очень внимательная смотрительница, не так ли? — улыбаясь, поддразнил он. — Бездельничала в саду весь день и, зачитавшись романом, забыла о чае со своим хозяином.

Они оба рассмеялись, но Белль заметила его напряжение. Она нежно погладила его щеку.

— Что тебя беспокоит?

— Ничего, милая, — он отвернулся и продолжил прясть.

— Пожалуйста, поговори со мной, — мягко попросила Белль, усаживаясь на маленькой деревянной скамейке рядом.

— Ты не обязана выслушивать мрачные россказни старого монстра, — с насмешкой ответил он.

— Ты не монстр, — упрекнула его Белль. — И не старый. Ты зрелый. Опытный. Замечательный. Ты мой.

Разве сегодня у них не было подобного разговора?

Убрав из волос паутинку, Белль решила сосредоточиться на более приятных вещах. Она начала расстёгивать рубашку Румпельштильцхена. Шёлковая ткань легко скользила между пальцев. Поглаживая его грудь, она чувствовала биение сердца под своими ладонями.

Румпельштильцхен вертел колесо прялки, делая вид, что не обращает на её действия никакого внимания. Белль встала со скамейки — Румпельштильцхен протестующе заворчал, но тут же облегчённо вздохнул, когда Белль уселась на его колени. Белль довольно улыбнулась: её муж вовсе не был таким сдержанным, каким хотел казаться. Контраст его холодной кожи с её разгоряченным телом сводил с ума, и Белль, не теряя времени, приникла к его губам страстным поцелуем.

— Белль, — простонал Румпельштильцхен, целуя и легонько кусая её шею, постепенно спуская к груди. — Ты такая сладкая. Как розовая вода и мёд. Невозможно насытиться полностью.

В ответ Белль зарылась пальцами в его волосы и прошептала на ухо:

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Белль освободилась от объятий и потянула его за собой.

— Пойдём в постель, — хрипло попросила она. Молча Румпельштильцхен последовал за неё по винтовой лестнице в их комнату.

Много позже, когда они лежали в объятиях друг друга, Белль снова спросила его:

— Ты готов поговорить со мной?

В камине тихо потрескивал огонь.

Чувствуя напряжение Румпельштильцхена, Белль терпеливо ждала, ласково поглаживая его ключицы. Наконец он встревоженно сказал:

— У меня было видение сегодня. Ты хоронила меня.

— Хоронила?

— Да. В могиле, — уточнил он. — У тебя в руках были розы.

— Но это невозможно, — пробормотала Белль, облокотившись на локоть. — Ты Тёмный. Бессмертный. Никто не сможет причинить тебе вред.

— Бессмертие ещё не означает, что меня нельзя убить, любимая, — напомнил ей Румпельштильцхен.

— Но видения вовсе не обязательно сбываются, верно? — Белль ненавидела предсказания. Ей не хотелось мучиться перед неизвестностью мрачного будущего. Она предпочитала просто жить день за днём. — Румпель, никто не решает нашу судьбу, кроме нас.

— Ты права, — Румпельштильцхен облегчённо привлёк её к себе. — Будущее всегда можно изменить.

— Оно изменится, — уверенно сказала Белль, уткнувшись ему в шею. — Навсегда, помнишь? Я никогда не похороню тебя. Никогда. Никогда не похороню… никогда не похороню…

Воскресенье, 1 ноября
Раннее утро


Сквозь сон Белль слышала, как кто-то звал её по имени. Отчаявшись прогнать тревожное предчувствие, оставленное сном, Белль заставила себя проснуться. Но зловещее ощущение чьего-то присутствия не спешило покидать её. Белль замерла, задержав дыхание, а потом медленно открыла глаза. Над ней, склонившись, стояла Руби, но Белль словно смотрела на неё со стороны и не могла ни пошевелиться, ни говорить.

Белль не знала, сколько прошло времени, прежде чем она пришла в себя. Осознание, что она заснула рядом с телом мистера Голда, положив голову ему на грудь, заставило её залиться краской. Белль спрятала лицо в лацканах его пиджака.

— Всё ещё темно, — набравшись мужества, неуверенно пробормотала Белль, взглянув на потрясённое лицо Руби.

— Почти пять. Белль, с тобой всё в порядке?

— Я не готова. Подожди ещё немножко? — проскулила Белль.

— Нет, Белль. Больше не могу. Ты говорила во сне. Ты твердила «никогда не похороню» снова и снова. Ты меня до чёртиков напугала. Останови это безумие, прежде чем оно лишит тебя рассудка! — Руби стащила её с каталки и крепко обняла.

— Я не сумасшедшая! — Белль оттолкнула её.

— Я не должна была говорить это, — примирительно начала Руби. — Конечно, ты не сумасшедшая.

— Просто… я не могу поверить, что он ушёл. Я чувствую, словно он на самом деле не умер. Вчера вечером он двигался и...

— Трупное окоченение, — безапелляционно прервала её Руби. — Дорогая, я знаю, он был дорог тебе, но у него нет пульса, нет сердцебиения. И независимо от того, как долго ты будешь говорить с ним, спать рядом с ним и держать его за руку, он не вернётся.

— Руби, — жалобно прошептала Белль.

— Это, — Руби указала на безжизненное тело, — не мистер Голд. Просто пустая оболочка. — Она продолжила более мягким голосом: — Он больше не здесь, Белль. Ты должна похоронить его. Отпусти его.

Белль бросилась в объятия подруги. Судорожно цепляясь за малиновый свитер Руби, она разрыдалась.

— Боже, я знаю!

Стены были сметены, и Белль дала волю своему горю. Она плакала до тех пор, пока глаза не опухли. Плач отозвался в голове сотнями молоточков, и Белль бросилась в уборную, где её снова вытошнило.

Спустя некоторое время, вытирая рукавом рот, она вернулась к Руби, которая всё ещё стояла над телом мистера Голда, ожидая её согласия, чтобы приступить к бальзамированию.

Одеревенев, Белль кивнула, а затем прошла в кабинет отца и заперла за собой дверь.


Воскресенье, 1 ноября
Сумерки


Глядя на свежевыкопанную могилу мистера Голда, Белль почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но не смогла заставить себя отвести взгляд от гроба. Сегодня утром Руби закончила бальзамирование, а Белль сделала лучшую работу в своей жизни, чтобы мистер Голд мог уйти достойно.

Небольшая группа скорбящих уже разъехалась. Руби и отец пытались уговорить её пойти домой и выспаться, но Белль была ещё не готова оставить мистера Голда.

Тёмная, безлунная ночь опустилась на кладбище. Тихо шелестели листья, где-то вдалеке ухнула сова. В руках у Белль были розы, и она аккуратно бросила их на крышку гроба. Последнее свидетельство её любви.

Послышался треск веток. Белль замерла, дико озираясь по сторонам.

— Мисс Френч, — Киллиан Джонс вышел из-за полуразрушенного мавзолея. Туман струился вокруг его ног.

— Что такое, Джонс? — резко спросила Белль. — Не можете позволить человеку спокойно оплакать утрату?

— Все эти слёзы из-за труса? — насмешливо поинтересовался он. У Джонса были пустые глаза, и от него несло дешевым ромом. — Я нашёл кое-что, что ты должна увидеть.

— Ты пьян, — отрезала Белль и повернулась спиной, чтобы уйти, но Джонс сунул ей смятый листок бумаги прямо под нос.

Это был маленький, порванный и грязный квадратик бумаги, на котором виднелись буквы. Неохотно Белль выхватила листок из рук Джонса и начала читать вслух:

Для того, кого это может коснуться:
Я страдаю каталепсией. Ни при каких условиях не следует выполнять вскрытие. Пожалуйста, отложите погребение до явных признаков разложения.
С уважением, Р. Голд.

Начался дождь.

Белль с нескрываемой ненавистью повернулась к Джонсу. Его глаза искрились злобным триумфом.

— Каталепсия? Кататонический ступор? — Белль трясло от ярости, подступала истерика. — Он не был мёртв. Он был без сознания. Ты убил его, ты, больной садистский ублюдок! — Она с внезапной для самой себя силой схватила Джонса за плечи. — Где ты это нашёл? Где?

— В левом кармане на месте аварии, — Джонс беззаботно пожал плечами и притянул Белль к себе. — Я просто выполнял свою работу.

— Ты помощник коронёра, — прошипела Белль, толкая его в грудь. — И убийца!

— Формально, лапочка, — спокойно проговорил он, разведя руками, — я не убивал его. Я просто не сказал никому, что он не был мёртв. У старого ублюдка случился приступ. Он потерял сознание и врезался в дерево. Нет пульса, нет сердцебиения, нет дыхания, нет свидетелей и нет вопросов.

— Я буду свидетелем, — пригрозила Белль, вытаскивая мобильный. — И у шерифа Свон появится к тебе много вопросов, когда я расскажу ей, что случилось.

— Не думаю, что ты до неё сегодня дозвонишься, — с силой схватив Белль и зажав ей рот, Джонс вырвал из её рук телефон и отбросил в рощу деревьев на краю кладбища.

— Ты всегда хотела быть героем, — издевательски проговорил он. — Может быть, ты и смогла бы спасти его, если бы не дала согласие на вскрытие. На самом деле, мисс Френч, настоящий убийца — это ты. — Он безумно расхохотался и усилил хватку, когда Белль начала вырываться. — Теперь осталось только избавиться от тебя. Легко, как прогулка в парке.

Белль попыталась позвать на помощь, но послышалось только мычание.

— Сми! — выкрикнул Джонс. — Открой гроб.

«Он собирается меня убить», — поняла Белль. Джонс с силой толкнул её, и Белль полетела в могилу, упав теперь на настоящий труп мистера Голда.

— Любимый, мне так жаль…

Прежде чем Белль успела оправиться от падения, крышка сверху захлопнулась. Белль закричала. В ужасе она прикрыла уши, чтобы не слышать, как сверху на гроб падает земля.

Она рыдала, пиная ногами гроб, пытаясь лихорадочно придумать выход. Но кислорода хватит не более чем на пятнадцать минут.

— Если я должна умереть, по крайней мере, я умру с тобой, — шепча про себя молитву, Белль поцеловала губы Голда, позволяя его близости и шуму дождя погрузить себя в беспамятство.

Тёмный Замок, Зачарованный лес
Тридцать два года назад

Белль резко распахнула глаза, сердце бешено стучало. Задыхаясь, она не могла ни двигаться, ни говорить, и пыталась изо всех сил справиться с паникой. Постепенно к рукам и ногам прилила кровь, способность двигаться вернулась, и Белль огляделась.

Вместо гроба она лежала на мягкой пуховой перине, судорожно сжимая пальцами простыни. За окном стояла ночь, и комнату освещало лишь пламя в камине.

Румпельштильцхен сидел на краю кровати, и свет от камина очерчивал его силуэт.

— Милая, тебе приснился кошмар.

— Румпель! — Белль подскочила, игнорируя боль, и бросилась в его объятия. — Ты жив! Ты в порядке! Я люблю тебя! Я так сильно люблю тебя! Я была в ужасном месте. С тобой, но ты был далеко. И ты выглядел иначе. Ты был бледен, так бледен, что я подумала, что ты умер, — она облегчённо разрыдалась в его холодный мягкий жилет.

Румпельштильцхен нежно гладил её по голове, убрав со лба влажные волосы. Он слегка отстранил её, чтобы с беспокойством заглянуть Белль в глаза: они были такими печальными.

— Конечно, я жив, милая. Я бессмертен, помнишь? Ты не избавишься от меня так легко. Ты пообещала мне «навсегда», два раза, — поддразнил её Румпельштильцхен, надеясь вызвать у жены улыбку. Ему было нужно срочно кое-что с ней обсудить. Он боялся этого разговора, но откладывать больше было нельзя. В их свадебных клятвах он пообещал Белль быть честным с ней. Он не мог предотвратить события, которым сам положил начало, но он не хотел подрывать доверие Белль.

Она встретила его взгляд с надеждой и смирением.

— Румпель, мы найдём Белфайера, — Белль тихо улыбнулась и коснулась его щеки. — Куда мы отправимся? Когда?

— В очаровательный городок под названием Сторибрук, — присоединился к разговору третий голос. Регина. Злая Королева. Она стояла, прислонившись к стене, царственная и холодная, как лёд. — Разве это не замечательно?

— Как ты смеешь являться в спальню моей жены? — зашипел Румпельштильцхен. — Наша встреча назначена только на утро!

— Не моя вина, что твои стражники такие никчёмные, — беспечно проговорила Регина и помахала перед ним свитком с проклятьем. — Кроме того, я не могла ждать. — Она радостно захлопала в ладоши, как маленький ребёнок.

Румпельштильцхен стиснул зубы. Он должен был выиграть время, чтобы не позволить Регине распоряжается проклятием так, как ей того хотелось, включая судьбу Белль.

— Твоё проклятие ещё не готово, дорогуша, — Румпельштильцхен ругал себя, что оставил свиток без присмотра. Он слишком спешил к Белль.

— Почти, — продолжая вертеть свиток в руках, Регина приблизилась к кровати; её взгляд был хищным. — Я добавила несколько последних штрихов. В конце концов, меня обучил мастер.

Напуганная невероятно правдоподобным сном — или это было видение? — Белль прижалась к Румпельштильцхену.

В оцепенении она наблюдала, как королева прошла к её трюмо и уселась в бархатное кресло. Регина наклонилась к зеркалу и, встретившись в нём глазами с Белль, холодно ей улыбнулась.

— Язык проглотила? Ах да, я видела, — продолжила она, любуясь потрясённым видом Белль. — Тебе следовало держать эти зеркала закрытыми.

— Я тебя не боюсь, — Белль упрямо вздёрнула подбородок, всё ещё цепляясь за рубашку Румпельштильцхена.

— А следовало бы, — щелкнув пальцами, Регина призвала элегантную коробку, инкрустированную драгоценными камнями. — Сейчас я единственная, кто обладает властью. Вскоре я буду распоряжаться твоей судьбой, друзьями, даже твоими словами.

— Ты не сделаешь ничего из этого, дорогуша, — резко сказал Румпельштильцхен. — Если хоть один волос упадёт с её головы, я убью тебя.

— В самом деле? — спросила Регина, вытаскивая сияющее сердце из коробки. Она сжала его, и Белль со стоном схватилась за грудь.

— Как ты заполучила её сердце? — вскричал Румпельштильцхен, огненный шар затанцевал на его ладони.

— Румпель, твои услуги больше не требуются, — Регина не обратила на его угрозу никакого внимания. — Теперь твоя очередь приносить жертвы, если не хочешь увидеть, что случится, когда я разотру это сердце в пыль.

— Нет! — Румпельштильцхен развеял огненный шар и прижал Белль к себе. — Я верю тебе.

Регина снова обратилась к Белль.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я жестока, милая. Ты по-прежнему сможешь видеть своего любимого, и я не забыла о твоих талантах.

— Что ты имеешь в виду? — Белль сузила глаза.

— Я знаю, как тебе нравится быть смотрительницей, — ответила Регина. — И в своей новой роли тебе предстоит заботиться о многих людях. Не забудь захватить с собой румяна, дорогая. В морге темно и холодно… и все лица бледные.

@темы: мои переводы, fanfiction

URL
   

Glitter & Ghosts

главная