21:36 

Никаких спойлеров

Sabrie
carpe diem
Автор оригинала: iceblink
Оригинал: здесь
Переводчик: Sabrie
Бета: Eviliana
Фандом: Однажды в сказке
Пэйринг: Эмма Свон/Реджина Миллс
Рейтинг: PG-13
Жанры: Фемслэш (юри), Hurt/comfort
Размер: мини

Примечания переводчика:
Фик был написан для Swan Queen week: Time Travel.

Описание:
"Будущее… Моя дорогая, можете представить его в виде шахматной доски".
АУ 1 сезона: что, если бы отравленный турновер съела Эмма?

Не сказать, что она без подозрений приняла аккуратно упакованный в контейнер турновер, который Реджина всучила, криво улыбаясь. Но кто знает — может, выпечка просто способ, которым та хочет извиниться. Кроме того, турновер пах восхитительно, и как бы Генри ни ненавидел Реджину, он всегда восторженно отзывался о кулинарных способностях своей приемной матери.

Реджина могла быть жестоким манипулятором, но она — всего лишь мэр небольшого городка, а не какой-нибудь мафиозный босс. Она не станет травить Эмму, по крайней мере, не тогда, когда первые подозрения сразу падут на нее, верно? Даже если безумные теории Генри на самом деле правдивы, то у любой уважающей себя Злой Королевы точно найдется в запасе более надежное средство, чем отравленные яблоки. Тем более, в первый раз, если верить мультфильму, это не сработало, а Реджина была вовсе не глупа.

Серьезно, Свон? Ты обсуждаешь тактику мышления злодеев? Просто съешь уже чертов пирог. Эмма поднесла турновер ко рту — боги, пахло настолько восхитительно, что у нее потекли слюнки — и откусила большой кусок, застонав от наслаждения, когда воздушное тесто таяло на языке, оставляя сладкий, пряный вкус еще теплых яблок. «Если Реджина так великолепно готовит, — подумала Эмма, — то, может, стоит дать этому перемирию шанс». Пять секунд спустя, упав со стула, она лежала на полу. Вот тогда-то все и полетело к черту.

***


Удивительно, как легко человек может ко всему приспособиться. Да и Эмма по натуре всегда была прагматиком. Три дня спустя, когда она осторожно вошла в лавку Голда, она приняла все — Проклятие, Зачарованный Лес, родителей-ровесников, — но кое-что терзало ее, заставляя чувствовать тревогу, и никак не вязалось с праздничной атмосферой, царившей в городе.

— Шериф Свон. — поприветствовал ее Голд, когда дверь за ней закрылась, подняв пыль с потемнеаших от времени полок. — Или я должен сказать Спасительница? Хотя, полагаю, манера, в которой вы избавили нас от нашей печальной судьбы, едва ли достойна восхищения. Вряд ли можно назвать героизмом быть разбуженной своим десятилетним сыном, попавшись на старейшую уловку из книги.

Эмма не поддалась на проаокацию и, закатив глаза, прошагала мимо пыльных реликвий, встав перед Голдом.
Ей нужны были объяснения, и как бы ни был неприятен этот человек, — теперь она видела его истинную натуру, чешуйчатую кожу, коварные намерения, — он был ее единственным шансом понять, осмыслить то, что она видела, когда спала мертвым сном.

— В любом случае, шериф, чем обязан такому удовольствию видеть вас? Устали играть в счастливую семью с четой Прекрасных?

— Перестаньте нести чушь, Голд. Я здесь потому, что мне нужно...

— Дайте угадаю, одолжение? Вы уже должны были уяснить, шериф, что я не занимаюсь благотворительностью, хотя всегда открыт для предложений — если у вас, конечно, есть то, что может меня заинтересовать.

— И что бы это могло быть? — насторожилась Эмма, прикидывая в уме, что полезного мог рассказать Голд, и перебирая варианты, чем бы можно расплатиться.

— Почему бы вам не начать с объяснения вашей проблемы, шериф, и тогда я смогу назвать свою цену.

— Хорошо, — Эмма вздрогнула, не в силах скрыть своего отвращения. — Проклятие — я имею в виду сонное проклятие. У него есть... Я хочу сказать, может ли оно...

— Говорите прямо, дорогая, я не собираюсь тратить на это весь день.

— Слушайте, когда я спала, я... кое-что видела — Эмма умолкла. Она не доверяла собственному голосу, словно озвучив то, что видела во сне, она тем самым подтверждала, что все это было правдой. А в этом она боялась признаться даже себе.

— Вы должны быть более конкретной, шериф, — Голд, пристукнув тростью, шагнул к ней. Его близость вызывала у Эммы смутное чувство омерзения. — Что конкретно вы видели?

— Это было похоже на... сны, только более яркие, более реальные, как будто... как будто я путешествовала во времени и попала в Зачарованный Лес, в прошлое. Все было немного размытым, фокус постоянно смещался, но происходящен казалось удивительно реальным. Так что я хотела узнать...

— Может ли сонное проклятие перемещать сознание во времени? — Ей удалось заинтересовать его. Эмма практически видела, как вертятся винтики у него в голове. Голд добавлял еще один пазл к своей головоломке, которую, как подозревала Эмма, он тщательно выстраивает. Словно кукловод, выбирающий, за какую ниточку дернуть своих марионеток.

— Да.

— Ну что ж, моя дорогая, это интригующее предположение. Позвольте мне угадать: ваши видения касались определенного человека, возможно, того самого, который пытался погрузить вас в вечный сон, — Эмма почувствовала поднимающееся раздражение, глядя на его злорадную улыбку; он явно знал что-то, чего она не должна была узнать, и, видимо, не торопился все рассказывать.

— Да, это было о ней... Реджине. О человеке, которого она любила, о ее матери, которая убила его и заставила ее выйти замуж за короля, и о вас, Румпельштильцхен. О том, как вы заставили ее убить невинного, чтобы доказать, что она достойна стать вашей ученицей.

— Это правда. Все верно, мисс Свон, — ухмыльнулся Голд. На его лице не было даже намека на раскаяние, и Эмма едва сдержалась, чтобы не разбить ему нос. — Полагаю, вы получили подтверждение вашей догадки — по всей видимости, в некоторых случаях сонное заклятие может позволить увидеть прошлое. Считайте себя счастливицей, моя дорогая, ибо я не стану рассматривать этот разговор как одолжение.

Самодовольно улыбаясь, Голд шагнул назад, и терпение Эммы лопнуло. Встав перед ним лицом к лицу, она заговорила.

— Послушайте, Голд, за последние несколько дней я была отравлена сказочной злодейкой, разрушила Проклятие и выяснила, что мои родители не только мои ровесники, но и чертовы Белоснежка и Прекрасный Принц. А теперь, в довершение всего, я могу путешествовать во времени и буквально в первом ряду наблюдать за жизнью женщины, пытавшейся меня убить. Мне нужны ответы, Румпельштильцхен. Что, черт побери, все это значит?

Если Голд и растерялся, то никак этого не выдал, лишь спокойно отодвинулся и с интересом взглянул на раскрасневшуюся Эмму, которая металась между желанием получить ответы и стереть эту самодовольную ухмылочку с его лица.

— Здесь мне и гадать не нужно, дорогая. Создание зелья или проклятия — это искусство. В каждом зелье есть что-то от его создателя, как подпись на картине художника. И, кажется, Реджина вложила в него больше себя, чем хотела бы. Но для меня, дорогуша, гораздо интереснее тот факт, что это помлание достигло вас—Спасительницу.

— Что это значит?

— Ну, — Голд отошел от Эммы. Пружинистая манера его шага напомнила Эмме о фейри, танцующих эльфах, которых она видела во сне. — На ум мне приходят два варианта, хотя не вижу, какой мне интерес с вами делиться.

— Голд, — прорычала Эмма, решительно надвигаясь на него, и удивилась, когда тот сразу смягчился. Кажется, информация была слишком волнительной, чтобы владеть ею в одиночку.

— Дорогая, вы действительно хотите знать? Уверены, что не хотите наслаждаться образом светлой, незапятнанной Спасительницы Сторибрука, позволив мне разрушить ваши иллюзии?

— Да, — твердо ответила Эмма.

— Хорошо, Шериф; обычно только те, кто обладает, назовем это даром, могут видеть сквозь время. Но дар идет рука об руку с тьмой, и ваши видения, Спасительница, намекают на сокрытую где-то глубоко тьму, гнилую сердцевину вашей героической души. Ах, боже мой, что скажут дорогие родители, когда узнают, что дочка вовсе не так невинна?

Несмотря на то, что Голд вовсю наслаждался происходящим, он явно не врал, и, что еще хуже, при этих словах Эмма испытала не ужас, а облегчение.

— И второй вариант? — рявкнула она, стараясь отвлечь себя и не думать, что может означать ее облегчение.

— О, он еще более забавен, Шериф. Второй вариант — и имейте в виду, что один из них или оба могут оказаться правдой, а может и ничего из этого — это магия истинной любви.

У Эммы екнуло сердце, ошеломленная, она молча стояла в тишине, пытаясь осознать услышанное.

— Вы лжете! — прошипела она, хотя глаза Голда говорили обратное.

— Ах, разве лгать об этом было бы в моих интересах, мисс Свон? — лукаво ответил он. — Кроме того, я знаю о вашей способности — с моей стороны было бы крайне недальновидно пытаться обмануть нашего благородного Спасителя. И да, хорошо известно, что любящие связаны особыми узами, которые тянутся сквозь их жизни — в основном через прошлое, но в некоторых случаях даже через будущее. Влюбленные могут увидеть прошлое своих половинок, понять, что сделало их такими, какие они есть, и иногда — что ждет их впереди. Боже, что подумает Белоснежка, ее собственная дочь...

— Будущее? — Эмма сглотнула, отметив легкое удивление Голда; вероятно он ожидал бурных опровержений, но Эмма могла думать лишь об одном смутившем ее воспоминании. Реджина — она выглядела старше и носила длинные волосы — одетая в домашнюю одежду, печет на кухне печенье. Высокий, мускулистый парень — Генри? — сидит за столом. Она сама обнимает Реджину сзади и пытается стянуть еще не готовое печенье. Реджина шутливо шлепает ее по рукам, прежде чем поймать ее ладони и поцеловать костяшки под раздраженный вздох Генри.

— Хотите еще чем-нибудь поделиться, дорогая?

— Я... думаю, одно из видений было о будущем, — она не собиралась рассказывать подробности, но по тому, как Голд насмешливо качнул головой, Эмма могла предположить, что он уловил тон ее воспоминаний. Зрачки его глаз слегка расширились — еще один кусочек пазла встал на свое место.

— То, что я видела, можно изменить? — Эмма не знала, какой ответ надеялась услышать. — Это обязательно случится?

— Возможно, будет понятнее, если я проведу аналогию, — проговорил Голд. — Надеюсь, ваш словарный запас достаточно широк?

— Я знаю, что такое аналогия, Голд, — вскинулась Эмма, а он только зловеще улыбнулся и принялся расхаживать по лавке, постукивая тростью.

— Будущее... Моя дорогая, можете представить его в виде шахматной доски. Прорицатель, подобно опытному игроку, может предвидеть последствия тех или иных шагов. Он анализирует, как решения повлияют на ход событий, и таким образом видит конкретные сценарии, которые могут или не могут произойти.

— Значит, будущее, — я имею в виду то, которое я видела, пока спала, — может не наступить? — Она должна была быть счастлива, должна была почувствовать облегчение, но вместо этого в груди разрослась странная пустота, словно на самом деле она ждала подтверждения тому, что это будущее неизбежно.

— Нет, шериф, оно может не настать. По крайней мере, если вы этому не поспособствуете. Может, мы и полагаемся на судьбу, но это не значит, что ее нельзя изменить. И, зная вас обеих, я бы сказал, что это видение вряд ли сбудется в ближайшее время. Вам не о чем беспокоиться.

Эмма стояла в полном ступоре, эмоции захлестывали, в голове смешались мысли о противоречивых чувствах, времени, Реджине, Сторибруке, Проклятии, обо всем этом сумасшествии, черт бы его побрал. Похоже, Румпельштильцхен понимал ее лучше нее самой. Когда он взглянул на Эмму, в его глазах играло веселье.

— Шериф, прорицание - заведомо неточная наука, но по вашему разочарованию очевидно, что увиденное вами будущее на самом деле не столь нежеланно, как вам того бы хотелось. Я оставлю вас обдумывать, что все это может означать, — пристукивая тростью, Голд направился в заднюю часть ломбарда, оставив ошеломленную Эмму среди антиквариата.

***


Эмма избегала Реджину в течение нескольких дней, старалась даже не думать о ней, пыталась наслаждаться вниманием родителей, сына и толпы благодарных жителей Сторибрука, восхвалявших ее. Потерянная принцесса, спасительница, наша Спасительница. А потом эти люди перестали благодарить ее и принялись обсуждать варианты расправы над Злой Королевой, и Эмме не оставалось ничего другого, кроме как разбить окно особняка — не было никакого шанса, что Реджина откроет ей дверь — и проникнуть в импровизированную крепость.

Эмма нашла ее на кухне — деловой костюм, каблуки, безупречный макияж — несмотря на то, что Реджина не покидала своего особняка, — и невольно испытала восхищение.

— Реджина, — произнесла Эмма.

Реджина, кажется, не собиралась бороться с ней. Она подошла ближе, демонстративно подняв ладони и нацепив бездушную улыбку.

— Мисс Свон, — кисло ответила она. — Приятно видеть, что вы наслаждаетесь передышкой. Думала, что вы придете за мной раньше; кажется, вы слишком расслабились.

— Нет, Реджина, я не... Я здесь не для того, чтобы убить тебя, — Эмма поняла, что женщина перед ней уже приготовилась к худшему. — Я здесь чтобы помочь.

— Помочь? — Прошипела Реджина, подходя ближе. — Во имя всего сущего, мисс Свон, зачем благородной Спасительнице помогать Злой Королеве? Я, может, жестока и беспощадна, но не глупа, чтобы купиться на ваши нелепые попытки манипулировать мной.

Наверняка этого не следовало говорить, учитывая ситуацию, но Эмма не успела себя остановить.

— Потому что я видела кое-что, Реджина. Я видела кое-что, пока спала. О том, какой ты была раньше. Твоя мать, Король, Дэни...

— Не смейте, шериф, — вскричала Реджина, насмешка исчезла из ее голоса. Быстро преодолев разделявшие их несколько дюймов, она толкнула Эмму к столешнице и схватила ее за кожаную куртку. — Не смейте делать вид, что знаете меня, увидев какие-то там видения, не смейте жалеть меня. Что бы ни случилось, что бы вы там себе ни напридумывали, я сделала то, что сделала. Я сделала свой выбор, и не желаю слушай чужие бредни, о том, что я была всего лишь жалкой девчонкой, нуждавшейся в материнской любви!

Лицо Реджины раскраснелось, она смаргивала непрошеные слезы, и Эмма чувствовала, что собственные глаза тоже наполнились слезами. Это был не гнев и не жалость. Замерев, Эмма смотрела на своего побежденного врага, они обе тяжело дышали. Казалось, время замедлило свой ход.

— Я видела еще кое-что, Реджина, — прошептала Эмма. — Твое будущее...

— Ох, так вот в чем дело, шериф Свон, — прорычала Реджина, стараясь вернуть себе самообладание, что не слишком-то удалось — ее злые глаза были красными от слез. — Вы здесь, чтобы позлорадствовать, чтобы в мельчайших подробностях рассказать, как вы и эти идиоты-горожане собираетесь пытать и унижать меня? Тогда учтите, Спасительница, что хоть я и побеждена, я никогда не доставлю вам удовольствия видеть меня, ползающей на коленях и умоляющей о пощаде. Так скажите мне, Эмма, великая провидица, как все закончится, скажите мне, как Злая Королева будет побеждена доблестными героями. Уверена, это будет захватывающая сказка.

Эмма смотрела на нее и видела гнев, ярость, боль женщины, единственным способом для которой обрести свободу было ранить других сильнее, чем она ранила саму себя. Послушная, ответственная дочь; наивная влюбленная девушка; несчастная жена; искушенная тьмой и властью ученица. Женщина на кухне, она тихонько смеется, и, поймав руки Эммы, таскающей печенье, целует костяшки пальцев.

Эмма вздернула бровь и, глядя в блестящие от гнева глаза Реджины, ответила: «Нет».

Реджина сделала еще шаг, и теперь они стояли так близко, что Эмма могла почувствовать ее дыхание. Эта почти интимная близость заставила ее смутиться. Реджина крепко сжала руку Эммы и ухмыльнулась.

— Ох, вы не хотите портить сюрприз? Давайте, мисс Свон, наслаждайтесь своей победой, слово за словом рассказывая печальный конец моей судьбы. Я убивала, пытала, с легкостью вырывала чужие сердца, так что вы не должны испытывать вину. Что бы ни ждало меня, я это заслужила.

— Нет, Реджина, я видела не это. Совсем не это, — Эмма приготовилась к очередной вспышке гнева, но, кажется, силы оставили Реджину. Вместо этого ее лоб прорезали морщинки. Задыхаясь, она отпустила руку Эммы и посмотрела ей в глаза. Эмму поразила печаль, читавшаяся в них.

— Генри? — почти робко прошептала Реджина, и Эмме вдруг захотелось обнять ее, потому что, несмотря на все, Реджина по-настоящему любила своего сына — их сына? — когда Эммы не было рядом.

— Он был в порядке, — с уставшей улыбкой ответила Эмма. — Здорово вымахал — думаю, он уже ходил в колледж. Он выглядел счастливым.

Реждина улыбнулась. Злость исчезла и она позволила себе расслабиться. Теперь, вместо того, чтобы бороться друг с другом, они стояли, прижавшись к столешнице, и разговаривали о сыне. Почти интимно. Почти как...

— Что еще вы видели, Эмма? — голос Реджины был едва слышен, будто она стыдилась задавать этот вопрос.

Эмма не могла сказать ей правду, не получив пощечины. Но, стоя здесь, она подумала, что это не просто один из возможных вариантов будущего, но и самый желанный из них.

— Голд сказал, что будущее изменчиво. Есть несколько сценариев, которые каждый из нас должен выбрать. Я не знаю, будет ли будущее таким, каким я его видела, и я не хочу...

— Никаких спойлеров? — Реджина мрачно усмехнулась, ее тон выражал нечто среднее между интересом и смирением, но она не торопилась отстранитьсч. Ее руки теперь лежали прямо над сердцем Эммы.

— Никаких спойлеров, — с глупой улыбкой подтвердила Эмма. — И, Реджина, в этом будущем ты... выглядела счастливой. Я бы хотела выбрать этот сценарий.

— Ты выбираешь будущее, в котором я счастлива? — неверяще переспросила Реджина, и Эмма почувствовала печаль: Реджина не верила ей, не чувствовала себя достойной чего-то помимо боли. В этот миг Эмма поняла, что перевернет небо и землю, чтобы защитить эту женщину не только от разъяренной толпы, но и от всех ее демонов, лишь бы видеть ее счастливой, умиротворенной, любимой.

— Да, — прошептала Эмма и посмотрела Реджине в глаза. — Меня не интересует месть, Реджина. Если у меня есть выбор, я выбираю счастье для нас, для всех нас.

Эмма запоздало подумала, что, возможно, не должна была произносить последние слова. Их отношения только зарождаются, и пока легче просто чувствовать, чем говорить, даже для себя самой. Они отошли от стола, и Реджина молча налила два стакана воды.

Я выберу тебя.

Я выбираю тебя.





@темы: fanfiction, мои переводы

URL
   

Glitter & Ghosts

главная